Страница 44 из 73
– Что, Кокунин, пришли сообщить что-то новое по делу? – устало вздохнул Петр Андреевич. Он бы не удивился, если бы в эту минуту обвиняемый в трех мошенничествах сразу отказался от сделанного признания.
– Нет, я просто хотел бы компенсировать оставшуюся сумму этому жи… Простите, господину Каплану. Я обещал заплатить ему. Вот, я готов.
– То есть вы готовы выплатить оставшиеся деньги потерпевшему?
– Да, ваше благородие, я вот готов выплатить всю оставшуюся сумму.
Железманов с интересом посмотрел на молодого человека. Тот стоял на пороге кабинета и смущенно улыбался, в эту минуту было даже трудно поверить, что этот молодой рыжеватый обаятельный парень обвиняется в тройном ловком мошенничестве. Впрочем, следователь не обольщался. Улыбка и смущение – профессиональное оружие мошенника, ему положено улыбаться и выглядеть привлекательно. И его желание компенсировать вред продиктовано не раскаянием, а желанием отделаться от двух пунктов обвинения. Тогда, представ перед судом по более тяжкому обвинению, можно изобразить из себя жертву следственной ошибки. Это вряд ли было бы возможно, если подсудимый будет обвиняться по трем эпизодам. Однако для потерпевшего это реальная возможность получить свои деньги обратно. Поэтому Петр Андреевич перешел к конкретным шагам:
– Если в понедельник утром я приглашу потерпевшего в этот кабинет, то вы принесете всю оставшуюся сумму?
– Да, конечно, все же нехорошо я поступил, меня раскаяние гложет, – молодой человек с наивной улыбкой переминался с ноги на ногу.
– Значит, в понедельник в одиннадцать ноль-ноль я жду вас здесь в кабинете, а потерпевшего я сам приглашу, – отрубил Петр Андреевич.
После этого пошли домой уже не совсем в кислом настроении. По дороге Железманов рассказал Ивану Васильевичу о проделках Кокунина.
– Да, занятный товарищ, – покачал головой тот. – Даже талантливый, жаль, ум, талант и фантазия не в то русло идут. Думаю, что ему еще не раз предстоит с нашим братом беседовать и по этапу шагать. Мне тоже такие деятели несколько раз попадались. Вот допрашиваешь его и понимаешь, что умом природа наградила немалым, но вот не в то русло пошло.
Когда вошли в дом, то с порога уже были слышны крики Прасковьи:
– Бездельник, разбойник! Что глаза вытаращил свои бесстыжие?!
– Никак у твоей прислуги конфликт с Тимофеем? – предположил Зазнаев.
– Да, они любят поиграть на нервах друг друга, – кивнул головой Петр Андреевич.
Предположение Ивана Васильевича оказались безошибочным, картина перед друзьями предстала весьма забавная: посреди комнаты перед шкафом стояла Прасковья. Вид у нее был грозный, в руках она угрожающе держала веник, а взгляд был направлен к потолку. Там, на шкафу, свесив рыжий хвост, сидел Тимофей. В отличие от прислуги его вид был воплощением спокойствия. Слегка покачивая свесившимся хвостом, он беспристрастно смотрел на окружающий мир, только слегка шевеля ушками.
– Прасковья, что шумишь? – спросил женщину Петр Андреевич.
– Этот шалопай стащил у меня кусок колбасы.
– Да? Как это ему удалось? При твоей-то бдительности?
– Я полезла в печку достать горшок со щами, а он в это время подлетел к столу и утащил кусок колбасы. Я попыталась его догнать, а он – прыг и засел на шкафу.
– Так он не все упер, а только ломтик?
– Так он разве для него был куплен?
– Ладно, последний он, что ли, этот ломтик колбасы. Лучше накрывай на стол и нас корми, – успокоил Железманов прислугу.
Прасковья вышла из комнаты. Петр Андреевич сел на диван и посмотрел на шкаф:
– Рыжий, опять разбойничаешь?
Фраза звучала несколько укоризненно, но было видно, что Железманов скорее развеселился, чем рассердился. Он любил своего зверя, баловал его. Впрочем, ответа со шкафа не последовало. Рыжая морда отвернулась к стене. Весь вид зверя говорил: «Подумаешь, маленький кусочек колбаски, и столько шума. Жадность – худшая черта двуногих».
– Это у него охотничий инстинкт играет. Мышковать в снегу, наверное, труднее, а стащить съестное с кухни – самое то, и поохотился, и лапки в снегу не застудил, – рассмеялся Зазнаев.
– Ладно, разбойник, давай спускайся, будем обедать, – предложил коту Петр Андреевич и даже хлопнул рукой по дивану, предлагая своему пушистому другу спуститься с небес на землю. Кот посмотрел вниз, оценил ситуацию и легко спрыгнул вначале на спинку дивана, а затем и на сам диван, где удостоился внимания Ивана Васильевича, который с удовольствием стал поглаживать рыжую спинку. Поглаживая Тимофея, Зазнаев выступил с необычным предложением:
– Слушай, сегодня пятница. Завтра суббота. Выходной. Нельзя только думать о работе. Надо отдохнуть. Тогда и голова будет лучше работать.
– Мысль богатая. Какие будут предложения? Только у нас ни театра, ни кинематографа. Выбор ограниченный.
– Но все же он есть? Может, есть какие-то варианты отдыха на природе? Погода отменная. Легкий морозец и солнце. Можно отдохнуть с пользой для тела и души. Что может быть у вас здесь из зимних развлечениий?
– У нас в городском парке заливают каток, можно сходить покататься. Как идея?
– А ты умеешь? Я в смысле, кататься на коньках умеешь?
– Умею, и коньки у меня есть.
– Коньки – это интересно. Мы в училище тоже иногда катались. Интересно, я еще сумею устоять на льду или сразу растянусь на радость местным мальчишкам?
– Вот завтра и узнаем, – радостно хлопнул в ладоши Петр и подмигнул Тимофею, который продолжал сохранять поистине спартанское спокойствие.
– Вот только где мне коньки взять?
– Давай я у своего знакомого попрошу. У меня здесь семья одна рядом живет, там подросток живет, тоже часто катается. Думаю, что он не откажет мне.
– Здорово, вспомню юношество, – воскликнул Иван Васильевич. Необычная идея ему начинала нравиться все больше и больше.
– А давай с собой Тимофея возьмем, пусть тоже покатается, – начал шутить Петр. На него напало мальчишечье веселье.
– Хочешь кота на коньки поставить? Тимофей, как тебе такая идея? – спросил зверя Иван, наклоняясь к рыжему уху. Ему тоже передалось состояние своего друга. А вот кот остался равнодушным. На странное предложение двуного он даже ухом не повел. «Идите куда ходите, я вам что, нянька, что ли. Вечно у этих двуногих мысли какие-то странные», – говорило выражение рыжей морды.