Страница 41 из 73
На обратной дороге молчали. Разговаривать мешало присутствие Сергеева. В Касимове, естественно, направились в тюрьму устраивать на постой задержанного, дело было к вечеру, и время ужина все же уже прошло. Но Петр Андреевич душно пристал к сотрудникам тюрьмы, и они клятвенно пообещали накормить нового постояльца после прохождения всех формальностей. Потом поехали на Соборную площадь, чтобы обсудить результаты дня.
– Ну, так что? Можно нас всех поздравить с первой удачей? – начал Анисимов.
– Пока рано, – развел руками Петр Андреевич. – Еще не факт, что Сергеев и есть налетчик. А вдруг у него будет алиби на все даты? К тому же, не нашли украденных ценных билетов, деньги. Не выяснили состав преступной группы.
Его небольшого следственного опыта хватило на самый главный и не очень-то приятный для друзей вывод:
– В суд с этим передавать дело нельзя. Присяжные в два счета оправдают Сергеева и будут правы.
– Конечно, будут правы, – согласился Егор Иванович. – Надо работать дальше, но теперь сфера поиска явно сужена: искать надо именно в районе этого села. Не зря же там сумка нашлась.
– Не зря, – кивнул головой Иван Васильевич.
– А вдруг преступники просто ехали мимо и бросили сумку в этом месте? – продолжал сомневаться Петр Андреевич.
– Конечно, нельзя исключать и такой возможности, но место, где мы нашли конверты, далеко от основной дороги. В любом случае, если отработаем жителей Рогатниково, если там никаких следов не найдем, то будем искать в деревнях поблизости. Сейчас будем действовать в нескольких направлениях. Егор Иванович, я попрошу вас собрать максимум информации в селе о задержанном. С кем общался, на что жил, где был в соответствующие даты. И не только это: вообще надо собрать побольше информации и о других жителях села, кто чем живет, есть такие, кто подходит под наши приметы, может, кто регулярно в отлучках бывает.
– Понял, не первый день замужем, сделаем все в лучшем виде.
Зазнаев удовлетворенно кивнул головой, он и сомневался, что опытный сыщик сделает все как надо.
– Мне вот только денежку небольшую надо бы. Я думаю, что в эту деревню мне лучше в каком-нибудь карнавальном виде сходить. Обрядиться, например, коробейником, предлагать всякий товар. Пока торгуешься, многое можно узнать. Вот только как этот товар мне бы прикупить? – выдвинул идею Егор Иванович.
– Так как же вы пойдете под личиной коробейника, если вас уже в деревне видели? – удивился Петр Андреевич.
– Видеть видели, но вряд ли запомнили. Во-первых, видели меня всего несколько человек: отец Серафим, учитель, староста, семья Сергеева, ну еще пара человек. А с остальными жителями я же не общался. Во-вторых, даже те, кто видел меня, что они видели? Мое дорогое пальто? Шапку, которой ни у кого из них там нет, не тот фасон. Поверьте, лица они толком не разглядели. Человека воспринимают не по частям, а целиком, а это и одежда, и манера разговаривать, манера ходить. Я вот картузик надену, в тулупчик завернусь, лапоточки обую, да еще усики приделаю – и меня никто не узнает.
Анисимов встал со своего места, в секунду изменил и тембр голоса, и манеру походки, и весь стиль поведения:
– Красного товара не желаете? Вот, молодушка, смотри ленты, платочки, все как по тебе! – Егор Иванович наклонился к Петру, вертя в руках собственный шарф, словно это был набивной женский платок, и в миг пропал важный и серьезный государственный чиновник, и появился разбитной, живой и даже легкомысленный коробейник, предлагающий всем свой товар.
– Лихо у вас получается, – выдохнул Железманов. – Я бы так не смог, наверное.
– Это опыт, который многого стоит, – отозвался Зазнаев, – дерзайте, Егор Иванович, а на счет средств – не беспокойтесь, я решу этот вопрос.
Следующее его поручение было Петру Андреевичу:
– Тебя попрошу разобраться с изъятым ружьем. Подумай, к кому здесь в Касимове можно обратиться – может, мастер, может, владелец магазина, может, просто бывалый охотник. Ты местных лучше знаешь. Найди, кто нам может сказать, как давно из него стреляли. Сергеев утверждает, что давно не пользовался ружьем. Вот и выясним, врет или нет. Если врет, то тогда и спросим, зачем обманул. А то я сам не охотник, в оружии не очень-то разбираюсь.
– А как же вы тогда обходитесь, когда у вас оружие по делу проходит? – не удержался от вопроса Егор Иванович. Ему, как бывшему военному, плохое знание оружия было непонятно.
– Так дела, по которым оружие огнестрельное фигурирует, редко бывают. Убийства чаще совершаются тем, что под руку подвернется, тяжелым там чем-то: рубель, полено, оглобли. Ну, мне еще приходилось расследовать дела, где убили с помощью холодного оружия, в нескольких случаях это были хозяйственные ножи, еще встречался несколько раз топор, которым дрова рубили. А вот с огнестрельным оружием я всего пару раз сталкивался. Тоже искал специалиста. Понимаете, в нашем деле, конечно, надо стремиться знать как можно больше, но знать абсолютно все невозможно. Вот для этого существуют специалисты, эксперты. Главное, не постесняться признаться себе, что чего-то не знаешь, и начать задавать нужные вопросы. Вот я так понимаю, Петр Андреевич с оружием тоже не очень знаком.
Железманов кивнул головой. Задание ему было понятно, и он тоже, как его старший товарищ, не был подкован в оружейном деле. Это может показаться странным сейчас, что два следователя слабо разбирались в оружии. Но тогда времена на самом деле были другие и разительно отличались от двадцать первого века. С одной стороны, правила приобретения и хранения оружия были намного либеральнее. Многие имели у себя ружья и даже короткоствольное оружие – пистолеты, револьверы. До революции 1905 года пистолет или револьвер можно было купить почти свободно. Революция с ее вооруженными волнениями заставила власть ужесточить правила обращения огнестрельного оружия среди гражданского населения (надо было испрашивать разрешения у самого губернатора), но все равно многие молодые люди могли похвастаться меткой стрельбой, особенно дворянского сословия, чьи отцы и деды традиционно служили в армии.