Страница 40 из 73
– Точно не помню. Недели полторы назад. Я, когда их увидел, ругаться начал, что она домой их притащила.
– Что так?
– Да испугался, как бы чего не вышло.
– Вот оно и вышло. Почему сразу не донес о находке? – спросил Железманов, хотя для него лично ответ был очевиден: крестьянин, перешедший в молоканство, старался не общаться лишний раз с властью.
– Да хотел, но потом забыл как-то. В город надо ехать.
– Вот теперь и поедешь с нами, в участок. Посидишь под замком, подумаешь, может, что и вспомнишь полезное, – вынес вердикт Зазнаев.
– Ваше благородие, а может, не надо в участок? Как я хозяйство оставлю?
– Соседей попроси приглядеть, товарищей твоих по твоей вере. Оставить тебя здесь мы не можем. Может, сейчас еще что найдем.
Обыск продолжался. Из избы перешли в сени, хозяйственные постройки. Искали тщательно, даже сено, заложенное в кормушке для лошади, переворошили. Унтер-офицер не поленился и заглянул собачью будку, существенно разозлив привязанного лохматого пса. Тот принялся громко и натуженно лаять, но на него никто не обращал внимания. Однако больше ничего, указывающего на причастность Сергеева к грабежам на дороге, найдено не было. Ни белых балахонов, ни каракулевых шкурок, ни кошельков потерпевших, ни ценных бумаг, ни брегета с царапиной. Крестьянин и в самом деле жил бедно, несколько худо-бедно добротных вещей, в том числе и платок, которым недавно хвасталась Клавдия, не тянули на тот уровень достатка, который могли обеспечить все похищенные ценности. Единственной добычей, кроме писем, стало охотничье ружье.
– Твое ружье? – спросил крестьянина Анисимов.
– Мое.
– Хорошо стреляешь?
– Да так. Вроде неплохо. Я давно на охоту не ходил.
– Все равно ружье твое мы пока изымем.
– А может, не надо? Не надо меня в тюрьму.
– Если ты хочешь себе помочь, то лучше позови жену и попроси показать то место, где она якобы письма нашла.
– Клавдия, иди сюда! – крикнул крестьянин.
Пришла его супруга, совсем еще молодая женщина, одетая в традиционную бабью крестьянскую одежду: поневу, рубаху, платок.
– Вот, дуреха, из-за тебя меня теперь в тюрьму ведут. Говорил я тебе, чтобы выбросила ты эти письма, – накинулся на нее крестьянин.
– Так мне картинки понравились.
– А где ты их нашла, помнишь?
– Дык здесь за деревней, недалеко.
– Покажи. Если вспомнишь и покажешь, то поможешь своему мужу.
Крестьянка накинула теплый платок, надела тулуп и пошла показывать нужное место. Недалеко от деревни в снегу она указала, где нашла конверты. Место было достаточно глухое, не очень далеко от дороги, но на отшибе. В снегу удалось обнаружить еще пачку конвертов. Была сделана еще одна важная находка: под небольшим кустом лежала почтовая сумка. На ее дне также было несколько конвертов и даже небольшая бандероль. В ней обнаружилась посланная из Касимова господином Шаврудиновым в Тамбовскую губернию своему племяннику табакерка в качестве подарка на именины. Бесспорно, это были следы именно ограбленной почтовой кареты.
– Как ты думаешь, мы напали на след? Вышли на преступника? Сергеев участвовал в грабеже? – спросил Железманов Зазнаева после обнаружения сумки.
– Думаю, что на след мы напали. Не берусь утверждать, что Сергеев налетчик. Конечно, его надо забирать под замок, но денег-то мы у него не нашли. Однако даже если этот крестьянин ни при чем, то каким-то образом эти конверты здесь оказались? Думаю, что преступники где-то рядом. Надо проверять все и вся. Это уже дело техники. Рано или поздно мы их вычислим, – удовлетворенно и немного устало пояснил Иван Васильевич.
Под слезы и причитания родных незадачливому Сергееву пришлось собираться в тюрьму. Всхлипывая, жена начала собрать нехитрую котомку. Когда шли к повозке, печальной процессии на пути опять попался отец Серафим. Увидев, что Сергеева взяли под стражу, служитель культа с пафосом произнес:
– Свершилась справедливость, отрекшийся от веры да будет наказан!
А потом требовательно спросил:
– А что же Жабина вы не ведете? Его вина даже побольше будет. Он этого неразумного с пути истинного сбил. Немедленно и его арестуйте!
Следователи не собирались давать отчет о своих действиях отцу Серафиму и уж тем более обращать внимание на его требование. Оба поняли, что с этим местным ревнителем православной веры стоит просто помалкивать и молча делать свое дело. Однако староста счел нужным внести ясность:
– Так они его не за вероотступничество арестовали, а за участие в разбое. Почтовую карету он ограбил. У него даже письма украденные нашли.
На лице отца Серафима отобразилось что-то типа восторга:
– Ограбление кареты?! Я слышал, что недавно почтовую карету ограбили, убили ямщика и почтового служащего, но не знал, что это он совершил. Как мне это в голову не пришло? Конечно, только этот нечестивец мог такое злодеяние совершить. Я уверен, что и этот смутьян Жабин замешан. Наверняка он все подстроил. Вы их по всей строгости закона накажите. Будут знать, как православную веру нашу подрывать, расшатывать устои нашего государства. Всех их молокан в Сибирь давно пора!
Петру Андреевичу стало неприятно. Он даже не был уверен, что задержанный крестьянин виноват. В этом не был уверен и Зазнаев. Конечно, арест был вполне закономерен и законен. Законодательство тех лет вполне допускало арестовать человека на основании тех улик, которые у следствия на данный момент имелись. Тем более что подозреваемый жил не в Касимове. Однако оба следователя понимали, что пока рано утверждать, что именно Петр Сергеев является разбойником. Еще многое надо было проверить, допросить самого задержанного, проверить, где он был, когда свершались нападения, выявить его связи (тут работа для Анисимова). Потом может быть все что угодно: обнаружатся полные доказательства причастности задержанного к разбоям и дело будет полностью раскрыто. Вот тогда после приговора суда можно будет называть Сергеева преступником. А может быть все и по-другому: никаких новых доказательств его вины не обнаружится, тогда задержанного придется отпускать, а им – следователям – начинать розыск преступников с самого начала. Однако объяснять все это отцу Серафиму было бесполезно, поэтому молодой человек только предложил спутникам:
– Давайте поспешать, хочется засветло в Касимов приехать. Надо чтобы задержанного успели в участке покормить, а то голодным останется до завтра.