Страница 35 из 73
Это тоже было преступление, и Петру Андреевичу нельзя было проходить мимо, он тут же на чердаке начал составлять соответствующие бумаги. При этом он отдал указание низшим чинам аккуратно спустить вещественные доказательства вниз. Полицейские, согнувшись под ношей, стали спускаться, один из них неловко стукнул стеклом об угол.
– Пожалуйста, поосторожнее, это нельзя разбить – вещественное доказательство, – повернулся к полицейским Железманов. И тут чуть было не произошло непоправимое: воспользовавшись тем, что остался на мгновение без присмотра, Турбин неожиданно ногой выбил окно и выпрыгнул из него. Железманов осознал, что допустил серьезный промах: мало того что не оставил охрану под окном, так и подозреваемому позволили выпрыгнуть из него. Однако замешательство у него длилось всего доли секунд, он не нашел ничего лучше, как самому выпрыгнуть за подозреваемым (благо только второй этаж). Ему повезло, он благополучно приземлился, не сломав себе ничего, и побежал за Турбиным, который убегал в сторону забора. Петр был в хорошей физической форме, поэтому расстояние между ним и подозреваемым стало сокращаться, но тут перед ним возникло нечто лохматое черное и очень сердитое, оно гавкало и рычало, показывая весьма внушительные зубы, – Полкан добросовестно выполнял свой собачий долг, пытаясь остановить чужака.
Опять же хорошо, что пес привязан, но обежать его не получалось: мешала стена дома. Молодой человек несколько раз попытался обойти пса, но тот наскакивал на него, угрожая весьма солидными клыками. Однако зачем нужны друзья и коллеги? Анисимов выбежал из дома (на повторный обыск чердака он подниматься не стал – контролировал ситуацию в доме) и прокричал: «Стой, стрелять буду!» Через пару секунд у него в руке и в самом деле мелькнуло что-то черное, и прозвучал выстрел, потом второй, Турбин осел в снег. Тут к нему подбежали один из полицейских и Зазнаев. Скрутили и повели в дом, а Анисимов побежал выручать Петра, который продолжал отбиваться от слишком ретивого в службе пса. Правда, на помощь ему пришла девушка-прислуга, которая позвала Полкана и сказала заветное слово: «Свои».
Через пару минут все собрались в доме. Турбин не был ранен, в снег упал от испуга.
– Я стрелял в воздух, так сказать, оказал психологическое давление, стрелять в человека надо только в крайнем случае, хотя на его совести две жизни, – Анисимов еще не успел узнать про фальсификат, он же был внизу, а не на чердаке. Ему быстро объяснили суть преступления.
– Ну, тогда тем более хорошо, что стрелял в воздух, все равно он бы никуда не делся, а то так и убить можно ненароком, – выдохнул сыщик.
Турбин понял, что его взяли на испуг, был зол, но новых попыток бежать не делал, благо его за руки держал крепкий полицейский.
Железманов тоже почти не пострадал, добросовестный Полкан проявлял много гнева, но реально не покусал, разве что Петр заработал несколько ссадин. Пострадала только одежда, костюм явно годился только для помойки. Хорошо, что пальто Железманов оставил в комнате. Меньше финансовых потерь. Ну а костюм, Бог с ним, будет повод сделать обновку, благо с магазинами и модными товарами проблем в Касимове не было.
День провели плодотворно, но к раскрытию дела о почтовой карете не приблизились.
Прошло еще два дня, они были потрачены на допросы всех, кто может дать хоть какую-нибудь информацию. Железманов занимался текущими делами, в том числе ленивыми почтальонами, изготовителями «французского» коньяка, а Зазнаев съездил на фабрику пострадавшего Уварова и подробно расспросил всех работников, кто что видел, слышал, кто когда ушел, кто знал, что хозяин чуть задержался, кто дома не ночевал.
– Ты все еще считаешь, что были какие-то наводчики, жертва не выбиралась случайно? – спросил Железманов друга.
– Ты знаешь, я больше склонен думать, что эти разбои осуществлялись без наводчиков. Жертвы у нас разные. Так что, скорее всего, те, кого мы ищем, просто выходили на дорогу, большую или маленькую, и ждали жертву и добычу одновременно.
– А на фабрику ездил для очистки совести?
– Да. Все равно пока других никаких зацепок нет.
Из полиции тоже пока ничего нового не было. Информация про часы, вату, шкурки была запущена, все урядники были проинформированы, но пока никто не докладывал, что где-то совершалась подозрительная сделка. Может, кто-то и перепродал красивую добычу, но в глубокой тайне, а может, злоумышленник решил оставить такую фасонистую вещь себе.
И вот неожиданно зацепка появилась. Неожиданно Анисимову доложили, что у крестьянина из села Рогатниково Петра Сергеева видели большую стопку каких-то писем. Причем Сергеев, хоть и грамотный, но никогда ни с кем не переписывался. Естественно, сыщик сразу об этом рассказал следователям.
– Опять какому-то почтальону было лень и некогда везти почту по назначению, – скептически произнес Петр Андреевич.
– Возможно, но вдруг это все же наши письма? – спросил Анисимов.
– Да нет, я не спорю, проверить все равно надо, – согласился молодой следователь. У него и в мыслях не было игнорировать информацию, просто он не особо надеялся на удачу.
– А как стало известно про эту стопку писем? – спросил Зазнаев.
– Староста пришел в дом по какой-то надобности, а у него эти письма на столе валяются, Сергеев сидит и картинки рассматривает. Вот староста и побежал докладывать.
– Надо срочно ехать в это село и посмотреть на конверты, вдруг и в самом деле штампы будут на нужные даты, а потом допрашивать этого любителя картинок, – решил Зазнаев.
– Может быть, прежде чем к самому этому крестьянину сразу ехать, можно расспросить о нем вначале? Там, в этом селе, школа есть. Вот с учителем надо поговорить. Насколько я помню, серьезный и очень милый человек. Можно с ним побеседовать. И в тот же день прийти к этому Сергееву, – предложил Петр Андреевич.
– Ты только что утверждал, что это опять ленивый почтальон выбросил корреспонденцию? – подначил друга Иван Васильевич.
– А сейчас мне подумалось, что не слишком ли много ленивых почтальонов на один уезд? – парировал Петр.
– Логично, – кивнул Анисимов, и было решено всем втроем ехать в Рогатниково.