Страница 28 из 73
– Вы, молодой человек, правы, пока серьезных оснований считать, что это те самые деньги, нет, – согласился Анисимов. – Но вполне возможно, что это все же зацепка. А вдруг это те самые деньги? Проверить надо обязательно. Я уже говорил вам, что преступники бывают порой крайне беспечны. Тем более что есть два важных момента, которые заставляют нас прислушаться к этой информации. Во-первых, оба молодых человека рослые, что соответствует нашим приметам, и принадлежат к среднему слою, что также было выведено вами, уважаемый Петр Андреевич. А во-вторых, среди украденных денежных знаков было много именно сторублевых купюр. Все это обязательно надо проверить.
– А я не спорю, проверить надо. Как? Будем делать обыск? – вопрос Петра на этот раз был обращен к Зазнаеву.
– Да, и прямо сейчас. Давай веди нас на этот Рязанский спуск.
Трое мужчин оделись и вышли на улицу. Магазин находился недалеко: Рязанский спуск ведет от Соборной площади вниз, к набережной и порту. Идти всего-то десять минут. Для силовой поддержки позвали все того же унтер-офицера Рыбникова и еще одного городового. Хозяин лавки был очень удивлен, увидев представительную делегацию в своем заведении. Он сразу понял, что не покупатели пришли.
– Так, уважаемый, вам придется закрыть свое заведение на пару часов. Я должен произвести обыск у вас, – объявил владельцу лавки Зазнаев.
– Обыск? – изумился тот. – У меня все по закону, все товары легальные, контрабанды не держим.
– Речь не о контрабанде, – пояснил Железманов. – Нас больше интересуют банкноты, которые вы получали от покупателей. Где касса?
– Вот, пожалуйста, – растерянно произнес владелец лавки, подходя к небольшой конторке.
– Открывайте, – скомандовал Анисимов и стал изучать содержание ящиков. Среди прочих купюр были обнаружены две сложенные сотенные купюры.
– Вот это нам и надо, – констатировал Анисимов и обратился к хозяину:
– Вы не помните, кто именно принес эти денежные знаки?
– Кажется, двое молодых людей.
– Вы их знаете?
– Нет, не знаю. Я несколько раз видел их в нашем магазине, но кто они – не знаю. Культурные молодые люди. А что случилось?
– Пока еще ничего, – ответил Зазнаев. – Вот мы сейчас номера денежных купюр сверим и узнаем, случилось что-то или нет.
Зазнаев сел за стол и достал бумаги. Потом он внимательно стал разглядывать денежные знаки, переданные ему Егором Ивановичем, и сверяться со своими записями. Железманов внимательно следил за выражением лица своего друга, стараясь угадать, повезло им или нет. Лицо Ивана Васильевича было непроницаемым. Потом он произнес:
– К сожалению, номера и серия не совпадают. Прав ты был, Петр Андреевич, много сотенных купюр по стране ходит. Это не те.
Наметившаяся ниточка оборвалась. Информация свидетеля на проверку оказалась пустой. Лопнула еще одна версия. Второй раз удача поманила своим крылом, а потом, посмеявшись как ветреная женщина, улетела, помахивая рукой. Пришлось извиниться и покинуть лавку.
Короткий декабрьский день догорал. Солнце садилось, зацепившись за Никольскую церковь. Косо падающие бледные зимние солнечные лучи освещали белоснежные стены храма. Петр Андреевич залюбовался картиной и даже толкнул своего друга:
– Смотри, как красиво. Солнце словно село на маковку собора.
– Надо же, ты и впрямь художник, такие вещи умеешь замечать. А у меня это особо не получается, – подивился Зазнаев. Его красоты зимнего дня волновали мало.
Приятели поднялись по Рязанскому спуску. Вышли на Соборную площадь и пошли по Соборной улице. Рабочий день уже был закончен, поэтому они взяли курс на квартиру Железманова. Проходя по Соборной, Зазнаев заметил:
– Ты, наверное, прав. Надо уметь отвлекаться и делать это вот так, между делом. Смотри, сколько здесь зданий красивых. Особенно вот это – с угловым балконом, – остановился Иван Васильевич около дома Салазкиных.
– А это интересный дом. Ты знаешь, что в семидесятые годы прошлого века здесь в Касимове хотели открывать еще один окружной суд?
– Нет, – удивился Зазнаев. – Про это ничего не слышал. Всегда думал, что на нашу Рязанскую губернию только один суд всегда был положен.
– Мне рассказывали, что, когда стали действовать новые суды по Уставам одна тысяча восемьсот шестьдесят четвертого года, они стали пользоваться большой популярностью у всех сословий. А так как в Рязань ездить очень неудобно (сам посуди – Оку надо трижды пересекать), то жители нескольких уездов Рязанской и Тамбовской губерний стали хлопотать об открытии еще одного окружного суда. Так вот именно это здание планировали отдать под здание правосудия.
– Здорово, красивый суд был бы. И, наверное, удобный. Даже в Рязани удобное здание суда появилось не так давно. То здание, в котором мы с тобой работали, только в одна тысяча девятьсот четвертом году построили. Я ведь в Рязани, как ты помнишь, не так давно работаю, до этого в уездах служил. Но временами в Рязань приезжал. И каждый раз поражался, насколько было тесное здание нашего окружного суда. Следователи вообще на голове друг у друга сидели, аж вещественные доказательства на пол сваливали. А залы заседания! По уголовным делам еще ничего, а зал по гражданским – такой тесный и маленький! А чем все закончилось здесь в Касимове? Почему суд так и не открыли?
– Точно не знаю. То ли денег не хватило, то ли уезды не смогли договориться, где именно новый суд открывать.
Друзья свернули к Сенной площади. Прасковья обещала приготовить пирог с капустой. Поэтому дома витали ароматы выпечки. До обеда Железманов сделал важное дело – прочитал письмо, которое пришло с утренней почтой. Письмо было не служебное, а личное – от сестры Лизы. Петр читал письмо внимательно. От Зазнаева не уклонилось, что весточка из дома вызвала у Петра не только радостные чувства, у друга на лице явно отпечаталась нотка тревоги.
– Все в порядке? – спросил он.
– В общем да, просто я письмо от сестры получил, – ответил Петр и поведал о желании сестры стать врачом и лечить простых людей.
– И в чем проблема? Ты, кажется, говорил, что ваш дядя позитивно относится к тому, чтобы девочки получали высшее образование, и обещал в этом подсобить.
– Да, обещал. И сейчас обещает. Он уже моей второй сестре помог. Она учится на Бестужевских курсах.
– Так в чем тогда дело?