Страница 27 из 73
– А что это нам даст? Ведь вряд ли это связано с ограблением почтовой кареты?
– Не знаю, скорее всего, не связано, просто в любом деле ничего не надо оставлять неясным.
Зазнаев хотел добавить еще что-то, но тут Прасковья сообщила о госте, им оказался Анисимов. По его загадочному виду было понятно, что он пришел не с пустыми руками.
– Чем порадуете? Похоже, у вас есть новости, милейший Егор Иванович, – спросил Петр.
– Да вот, есть у меня кое-что. А вы что исследуете? – Егор Иванович не мог не обратить внимание на стопку подмоченных писем и открыток.
– Да вот нашли в снегу недалеко от Касимова, но только они все пришли в почтовое отделение Касимова три дня назад, то есть когда убивали нашего почтальона, они были только на подходе к нашему уезду, – грустно пояснил Петр Андреевич.
– Ну, тогда моя новость может вас обрадовать. Значит так. Поработал я с местным населением. И вчера довелось пообщаться с некой мещанкой Татьяной Васильевой Масловой… – на этом месте Анисимов сделал театральную паузу.
– И что? – не стал скрывать нетерпение Зазнаев.
– А вот давайте мы ее сейчас вместе и послушаем, – предложил сыщик. – Предлагаю быстренько доехать до вашего, милейший Петр Андреевич, кабинета, где в коридоре я и оставил ожидать эту приятную во всех отношениях даму. Будьте уверены, вам понравится.
– С удовольствием, – кивнул головой Иван Васильевич. – Поехали.
В маленьком провинциальном городе все рядом. Особенно если ехать на извозчике. Поэтому уже через двадцать минут все трое беседовали со свидетельницей. Женщине было около сорока лет, невысокая, кругленькая, с ярким румянцем, закутанная в пуховой платок, она походила на матрешку.
– Добренького здоровья, господа хорошие, – поздоровалась посетительница.
– И вам не хворать, – в тон ответил Зазнаев. – Присаживайтесь, вот здесь на стульчик, вам удобно будет.
Женщина присела на стул, озираясь и улыбаясь. Было видно, что внимание трех мужчин сразу ей приятно, и в то же время непривычная обстановка немного нагоняла робость.
– Милейшая Татьяна Васильевна, – вступил Анисимов, – не могли бы этим господам поведать то, что рассказали мне утром?
– То, что я вам утром рассказывала? – переспросила женщина.
– Да, именно то, что мне рассказывали. Не спешите, все постепенно, подробно. Ничего не бойтесь, мы все внимательно вас слушаем, – ласково ворковал Анисимов.
Женщина немного прибодрилась, на секунду задумалась и начала повествовать:
– Значит так. Я три дня назад зашла в лавку колониальных товаров.
– Это та, что на Рязанском спуске? – уточнил Железманов.
– Да, та, – кивнула Маслова.
– Так, и что в этой лавке интересного произошло? – Зазнаев с трудом скрывал нетерпение.
– Так вот, я пришла в эту лавку. У меня чай закончился. А в этой лавке чай всегда хороший. Я уже сахар купила, баранок, а чай у меня закончился. Вот я в эту лавку пришла. У меня супруг, мой Захар Петрович, очень любит вечером почаевничать. И обязательно с баранками, а еще с вареньем. Я такое хорошее варенье варю, пальчики оближешь. Особенно из крыжовника. Сейчас молодые ленятся делать все как следует. Чтобы было вкусно надо…
– Подождите, Татьяна Васильевна, вы про варенье нам потом расскажите, – остановил женщину Анисимов. – Вы говорите про то, что вы в этой лавке видели.
– А, что видела! Так вот. Зашла я в лавку, смотрю, какой товар на прилавке выложен. А передо мной двое молодых людей стоят. И вдруг я вижу, что они достают пачку купюр. Толстую такую. И самое главное, купюры перегнуты так как это делают на почте при пересылке!
– Интересно! – не удержался Железманов. – А вы откуда знаете, что нам интересна информация о купюрах, которые пересылали почтой?
– Так у меня сватья – сводная сестра той самой Кузнецовой, муж которой работал на почте и погиб несколько дней назад. Вот мне сватья и рассказала все. Поэтому увидела я это дело и говорю, мол, как много у них ассигнаций.
– А они что? – спросил Зазнаев.
– А они так хитро подмигнули и заявляют, у нас, мол, еще есть, и удалились.
– Вот как, «еще есть»! – воскликнул Зазнаев. – А какими купюрами они расплачивались? Какого достоинства? Разглядели?
– Разглядела. Стопка была сотенных купюр, «катеньки». Они продавцу из этой стопки две штуки отдали.
– А вы этих молодых людей часом не знаете?
– Нет, не знаю, первый раз видела.
– Но вы их хотя бы разглядели?
– Разглядела.
– Как они выглядели? Во что они были одеты? Кто они по внешнему виду? Крестьяне? Чиновники?
– Одеты неплохо они были. Уж точно не крестьяне, не рабочие. Одеты так чисто, не то что шибко дорого, но не бедно.
– А возраст какой?
– Оба молодые. Лет двадцать – двадцать пять.
– А рост, телосложение?
– Чего?
– Ну, худые или толстые?
– Не то что совсем худые, но и не толстые. И ростом оба высокие.
– А лица вы разглядели? Волосы какого цвета?
– Так как же цвет волос скажу? Они оба в шапках были!
– А лица вы разглядели?
– Лица разглядела.
– Ну?
– Что «ну»?
– Какие эти лица?
– Как какие? Обыкновенные.
– Может вы какие особые приметы можете назвать? Может, кто-то из них хромал или шепелявил?
– Да нет. Шли они оба ровно. А говорил только один, второго я даже не слышала.
Зазнаев понял, что он получил информации от женщины по максимуму. Больше она ничего толкового не скажет. Он оформил показания свидетельницы протоколом, а после того как за Масловой закрылась дверь, начал небольшое производственное совещание.
– Спасибо вам, Егор Иванович, интересная информация, – вначале следователь поблагодарил сыскаря. – Теперь надо решить, что с ней делать.
– А какие у нас основания предполагать, что это именно те купюры, которые похищены из почтовой кареты? Мало ли сотенных купюр по стране ходит? Вряд ли злоумышленники пошли с украденными деньгами именно в здешние магазины. Должны понимать, что их ищут, – спросил Железманов.