Страница 26 из 73
Глава 3
– Где ты это нашел?
Староста с готовностью доложил:
– Вот недалеко у дороги, еду я значить, вдруг смотрю: у дороги картинка яркая лежит. Нагнулся и поднял ее, пригляделся, а недалеко еще лежит картинка и еще, и вот два конвертика. Я поспешил сообщить.
Крестьянин говорил так, словно нашел документы особой государственной важности.
– Правильно сделал, – похвалил его Зазнаев. – Ты только скажи: они все вместе лежали или были разбросаны по дороге?
– Так они не на дороге были, а рядом, – не теряя важности, ответил староста.
– Рядом, но не все вместе, а были разбросаны или лежали все рядышком? – настаивал Иван Васильевич.
– Нет, не вместе, я вначале одну картинку приметил, потом чуть поодаль другую, а третья вообще далече была от дороги, я за ней по снегу шел, там и конверты были, – пояснил Ярыгин.
– Ладно, показывай место, – приказал Железманов.
Доехали быстро. Староста указал место, где увидел открытку и показал:
– Вот там другие были.
– Это твои следы? – спросил Железманов, указывая отпечатки больших валенок в снегу.
– Мои, – кивнул крестьянин, – я же говорю, одну картинку я подобрал прямо на дороге, а остальные вон там приметил.
– Ну это мы поняли, – кивнул Железманов и стал внимательно осматривать пространство у дороги, вглядываясь в лес, который окружал дорогу. По обе стороны росли сосны, между ними попадались березки, а чуть ближе росло несколько кустов.
– Смотри, – показал на них Петр Ивану Васильевичу, – видишь вроде к ним тоже следы ведут, только оставили их несколько раньше.
И в самом деле, приглядевшись, особенно если немного наклонить голову, можно было уловить в косых лучах солнца еще одни следы. Они уже были не такие четкие, как следы старосты, но все же были и явно соответствовали шагам рослого человека.
– Ну что, пойдем посмотрим, кому понадобилось по снежной целине шастать, – предложил Зазнаев, и оба друга направились к кустам. Нельзя сказать, что это была приятная прогулка: снег был совсем не утоптан, и ноги проваливались глубоко в снег, который к тому же норовил набиться в ботинки. Эх, надо было валенки надевать! В самый раз было бы. Не дураки наши предки были, придумывая такую простую и в тоже время весьма практичную обувь, именно в ней надо по снегу топать, а ботинки оставить для городских проспектов. Вытаскивать конечности приходилось с усилиями, и оба следователя основательно запыхались, прежде чем добрались до кустов. Но старались не зря: там их ждала находка. Неожиданной ее, правда, было уже назвать нельзя: вполне логично было увидеть после нескольких подобранных у дороги открыток целую россыпь ярких картинок-открыток, писем, тут же валялись две бандероли.
Друзья, ползая по снегу, стали собирать корреспонденцию. Некоторые конверты были надорваны, из одного выглядывал аж паспорт! Главный документ, удостоверяющий личность человека, оказался у дороги в снегу. Впрочем, среди находок не было ни денег, ни ценных бумаг. Железманов азартно ползал по снегу, стараясь не упустить ни одной бумажки, подобрал даже небольшие обрывки от конверта, но потом разочарованно протянул:
– Это не то!
– Что не то? – не понял Иван.
– Письма не те!
– В смысле?
– Ну даты не те, они были отправлены три дня назад, а ограбление было раньше.
Как и сейчас, на письмах ставились штемпели, которые фиксировали даты отправки и прибытия корреспонденции. Первоначально, обрадовавшись появившейся ниточке, друзья не обратили внимание на штампы.
– А как они сюда попали? И откуда? Ведь новых ограблений не было? – удивлялся Железманов.
– Пока можно сказать только одно: кто-то сошел с дороги, добрался до кустов, бросил там корреспонденцию, даже не особо закапывая ее в снег ушел. Однако ветер подхватил наиболее легкие послания и выбросил их обратно к дороге, там яркие картинки и приметил путник, – пожал плечами Зазнаев.
– Но зачем кому-то нужно было зарывать корреспонденцию в снег?
– Давай доставим все это к себе и будем по штемпелям выяснять, кто и зачем, а то и так уже промокли, – предложил Иван Васильевич.
Друзья, убедившись, что собрали все и вообще ничего не упустили, вернулись в деревню. В доме старосты оформили показания Ярыгина протоколом. Тот, подписывая документ, напомнил:
– Я сразу как обнаружил, так поспешил доложить. Вдруг важное дело.
– Важное! Молодец, что доложил, – кивнул Зазнаев, помахивая листом, чтобы быстрее просохли чернила.
– Так, следовательно, дело государственное?
– Государственное, – опять кивнул Иван Васильевич.
– Так, может, мне положено что? – намекнул староста.
– Не понял? Что положено? – удивился Железманов.
– Ну как это… вознаграждение, я же помог, – настаивал Ярыгин.
– Так это твой долг, ты отечеству служишь, а за это требовать деньги грешно, – наставительно произнес Зазнаев.
Пришлось возвращаться в город, только поехали не в здание мировых установлений, а домой: сушить ноги и греться. Тимофей, дремавший на печке, посмотрел на замерших и промокших друзей с некоторым ехидством: зачем эти двуногие, совсем не приспособленные к жизни, вообще из дома выходят? И зачем вообще куда-то ходить, если потом себя без ущерба для себя до дома донести не могут? Впрочем, на него почти не обратили внимания – надо было отдавать указание по поводу самовара и сухих вещей. Когда ботинки были пристроены к печке на просушку, а ноги облачены в сухое и теплое, а тело согрето горячим чаем, опять вернулись к исследованию находки.
Пересмотрели все конверты, изучили все штемпели. Наблюдений было сделано несколько. Первое. Все письма были направлены из разных городов (одно аж из самого Петербурга), но все предназначались жителям Владыкино и еще двух деревень, которые находились чуть дальше Владыкина. Второе. Все письма были отправлены в разное время, и в Касимов они пришли в два дня, но эти дни следовали друг за другом. Третье. Письма пришли в Касимов уже после (!) ограбления, следовательно, к ограблению находка, скорее всего, отношения не имела, хотя и представляла загадку.
– Такое ощущение, что вместо того чтобы развезти почту по адресатам, почтальон просто выбросил ее в кусты, – заключил Зазнаев. – Причем делал так два дня подряд.
– Зачем? – удивился Железманов.
– Не знаю, надо установить, кто должен был разносить письма в этом Владыкино три и два дня назад, и допросить его.