Страница 24 из 73
– Да нашего начальника.
– А почему его? Тоже очень правильный?
– Точно. Правильный до тошноты, а еще вредный. Все боится, как бы вышестоящее начальство не оказалось недовольным.
На остальные вопросы допрашиваемый отвечал также легко и раскованно, даже несколько развязано. На соответствующие даты у него было алиби: как раз резался в карты с друзьями. Показания почтовых служащих были перепроверены негласной проверкой со стороны сыска. Пока никаких зацепок не было. Алиби почтовых сотрудников подтвердилось, в том числе и шебутного Петрова. Никаких криминальных связей ни Кузнецова, ни других почтовых служащих выявлено не было. Версия о причастности почтовых работников к ограблению не подтверждалась.
Также Зазнаев попросил Петра проверить и причастность к грабежам купца Савельева: часы фирмы «Брегет» не у каждого попадаются. Конечно, Анисимову было дано указание собирать соответствующую информацию, но кое-что можно проверить и следственным путем.
– Так может, просто спросить Савельева, откуда часы, и проверить потом информацию? – предложил Зазнаев. – Изобрази банальное любопытство, а если можешь – даже зависть к дорогой вещи.
Петр пообещал все проверить. Он пригласил купца к себе под предлогом уточнения деталей о «подвигах» его работника Кокунина. Потом разговор пошел о самых разных вещах: ценах на рынках, спросе потребителя. Словом, через некоторое время допрашиваемый стал нервничать и давать понять, что ему некогда.
– Ой, заболтал я вас всякой ерундой, – «спохватился» следователь. – Вас дела, наверное, ждут. Который час?
Купец с нетерпением достал часы:
– Два часа пополудни, и в самом деле мне поспешать надо, – пробурчал Савельев, поднимаясь со стула.
– Интересные у вас часы. Дорогие? Разрешите взглянуть? – с видом молодого простофили Железманов протянул руку. Савельеву ничего не оставалось, как отстегнуть часы и дать их в руки представителю власти. Железманов не ошибся. Это был самый настоящий брегет! Более того, на корпусе была небольшая вмятина!
– Настоящий брегет! Жаль только немного помяты. Что же не бережете такую дорогую вещь?
– Так они мне такими и достались. У жены года полтора назад отец преставился, вот ей часы и перешли по наследству, а уж ее папенька их уронил или вообще ее дед – трудно сказать. Часы старые, дедом моей супружницы приобретались, их род тогда состоятельный был, это сейчас от их богатства только, наверное, эти часы и остались. А так все заложили или продали.
– Известный, но обнищавший дворянский род?
– Известный, – Савельев даже фамилию назвал, мол, знай с кем дело имеешь, у нас в родне и такие люди есть, но потом поспешил забрать часы и покинуть кабинет.
Типичная картина начала двадцатого века: обедневший дворянский род выдает дочь за купца. Какой прок от дворянского звания, коль есть нечего? А купеческие сынки охотно принимали таких невест: породниться с дворянством хотелось. Петру осталось только дойти до нотариуса и спросить его о вступлении в наследство купеческой жены Савельевой. Все совпало – полтора года назад она и в самом деле получила наследство, богатым которое не назовешь. Но часы фирмы «Брегет» там и в самом деле значились. Эта версия тоже отпала.
Железманов продолжал заниматься текущими делами. В назначенный срок на пороге кабинета возник Кокунин. Не обманул.
– Господин следователь, выслушайте заблудшую душу, – начал он покаянным тоном.
– Да, что вы хотите сказать?
– Вот объясните мне такую вещь. Если я верну деньги этому жи… то есть господину Каплану, можно это дело прекратить?
– Два дела, Кокунин, два. Вы дважды обманули одного человека.
– Хорошо, два дела, господин следователь?
– То есть я должен расценивать ваши слова как признание вины?
– Да что уж там, господин следователь, признаюсь. Бес попутал. Соблазнился я. Но Каплан сам тоже виноват! Что ему там у себя на юге не жилось? Приехал тут в соблазн вводить.
– При чем здесь бывшее место жительство потерпевшего? Обманывать никого нельзя. А по эпизоду с продуктами вы себя виновным признаете? – вернул Петр Андреевич мошенника к еще одному его подвигу.
– Нет, ваше благородие, там я ни в чем не виноват. Честное слово, для себя это все покупал. Так как же, что будет, если я деньги Каплану верну?
Следователь начал правовой ликбез:
– Что касается прекращения дела в связи с компенсацией нанесенного ущерба, то должен вам разъяснить следующее. Закон дозволяет подобное дело прекратить за примирением сторон. Однако здесь очень важна позиция самого потерпевшего, в данном случае семьи Каплан. Я допускаю, что если вы вернете им их деньги, то есть сорок плюс восемьдесят рублей, а всего сто двадцать рублей, то господин Каплан может согласиться на примирение. Но окончательное слово за ним. Я не имею право принуждать потерпевшего к этому. Хотя в любом случае советую до суда возместить нанесенный ущерб. Вам это зачтется и будет учтено при выборе меры наказания.
Ввиду новых обстоятельств на следующий день Петр Андреевич пригласил к себе в кабинет Каплана и Кокунина.
– Вот, господин Каплан, – обратился Железманов к потерпевшему. – Господин Кокунин признал свою вину, раскаялся и даже намерен вернуть вам деньги. Согласны ли вы при таком исходе простить виновного, то есть дать согласие на прекращение дела в связи с примирением сторон?
– Таки можно подумать, мне станет легче жить, если он сядет в тюрьму? Я согласен, при условии возврата денег, конечно.
– Хорошо. Господин Кокунин, вы можете сейчас вернуть деньги потерпевшему Каплану в сумме сто двадцать рублей?
Тут Кокунин заерзал на стуле и начал бормотать:
– А что, надо все так сразу? Сто двадцать рублей – это же так много…
– Я что-то не пойму, вы признали себя виновным и высказали намерение вернуть деньги? Что сейчас вам мешает это сделать? Конечно, деньги возвращать надо именно сейчас и в полном объеме. Только тогда господин Каплан даст согласие на прекращение дела.
– Так я и не отказываюсь. Просто у меня сейчас нет всей суммы, но я верну обязательно. По частям, но верну.
– То есть вы просите разрешения возвращать деньги по частям?
– Да.
– И как это будет выглядеть? Сколько вы заплатите сегодня и когда остальные деньги?
– Сегодня я бы заплатил двадцать рублей, на следующей неделе, ну, наверное, рублей сорок, а через пару недель – остальные.