Страница 22 из 73
– Ну, ко мне иногда заходят из села, что я им чаю уж не налью? – отвечал Митяй. Однако по глазам было видно: врет, что-то хотелось скрыть ему. И прежде всего имя визитера. Или имена? Однако получить какие-то разъяснения у сторожа не получалось. Он упорно молчал. Вроде и уликой назвать нельзя, это не деньги, не письма, да и гостей принимать не запрещено, но в контексте недавно совершившегося тяжкого преступления это не давало право покинуть сторожку, пока не станет все ясно. Решили осмотреть пространство вокруг сторожки, вдруг след лошади попадется с приметной подковой. Однако и это ничего не дало.
Следы были, и лошадей тоже, но они никак не совпали со следами на месте происшествия. Повернули к сторожке, и вдруг погода решила сделать небольшой подарок: из-за тучек выглянуло солнце, и в снегу прямо рядом с крыльцом что-то блеснуло. Железманов нагнулся и поднял предмет, это был небольшой стеклянный шарик желтого цвета с дырочкой внутри. Бусина! Точь-в-точь как та, которая была найдена на месте происшествия. Однако как этот дамский предмет попал под крыльцо сторожки, где вроде женщин не наблюдается (женских вещей при обыске не обнаружили)?
– Митяй, а у тебя жинка есть? – спросил сторожа Зазнаев.
– Была, да померла, – ответил тот.
– Давно?
– Да лет десять как уж.
– Десять лет? А это у тебя откуда? – по столу покатилась бусинка. При виде ее мужчина поежился. Было видно, что предмет ему знаком. Но признавать его он не спешил. Молчал.
– Откуда она у твоего дома?
– А я почем знаю. Ну обронил кто-то. Вы же ее не в доме нашли!
– Так кто ее мог обронить? Только владелица! Какая женщина тебя навещает?
– Никто меня не навещает, десять лет уже бобылем живу. Жинка померла, ребеночка мне она оставила, тоже господь к себе прибрал.
– Ну так откуда это?
– Может, кто мимо проезжал и обронил.
– Послушай, Митяй, – Зазнаев стал говорить медленно с расстановкой, чтобы подозреваемый лучше его понял. – Бусину мы нашли под самым крыльцом, закатилась она туда, но могла это сделать, если только с крыльца упала. Значит, эти бусы порвались у того, кто непосредственно на крыльце стоял. Кто к тебе заходил? У кого такие бусы были?
– А я знаю, может, кто из сельских своей бабе купил, вытащил из кармана, чтобы полюбоваться, а они возьми и порвись. Я что за всеми следить должен?
– Хорошо, кто к тебе заходил в последние дни, сказать можешь?
– Да не помню я, – эти слова сторожа выглядели совсем надуманными. Ну как можно не помнить гостей, особенно если ведешь уединенный образ жизни?
– То есть ты не помнишь, кто к тебе заходил, и, были ли у него бусы, тоже не помнишь?
– Нет, не помню. Может, кто на крыльце захотел бусы посмотреть. Достал из кармана, а они взяли и порвались, – было видно, что Митяю такая версия очень нравится.
– А может, вообще на крыльцо к тебе зашел, чтобы только бусами полюбоваться?
Сторож только пожал плечами, мол, думайте, что хотите.
– А с чего ему бусы на твоем крыльце рассматривать? Что к тебе тогда не зашел?
– Ну может, нравились они ему очень, больно сильно хотел жинку порадовать, а не зашел, так, может, меня просто дома не было, я же не целый день здесь сижу, мне еще и службу справлять надо, – сторож старался из-за всех сил придумывать правдоподобные объяснения. – И что вам сдалась эта бусина? Чай, не из золота?
– А вот это что, видишь? – Зазнаев достал из кармана бусину, которую Петр нашел на месте разбоя. – Правда, похоже?
Сторож продолжать молчать, но было видно, что вторая бусина заставила его нервничать еще больше.
– Мы ее нашли на месте нападения на почтовую карету. И предполагаем, что те, у кого есть такие бусы, имеют отношение к этому страшному преступлению. Тебе на каторгу хочется?
Селиверстов на каторгу не хотел, но продолжал молчать.
– Ладно, мы сделаем так, – Зазнаев обратился к коллегам, – тут ведь ближайшая деревня Синец? – вопрос был обращен к Рыбникову.
– Так точно, ваше благородие, – отрапортовал тот.
– Вот мы сейчас едем в Синец, походим по дворам, покажем мужикам находку и спросим, кто своей жене такое украшение дарил. Наверняка кто-нибудь назовет, у кого такие бусы видел. Ведь все женщины замечают украшения на другой женщине. У нас на каторге дам тоже много. Вот будет на одну больше, – спокойно объяснил Зазнаев и вроде даже как направился к дверям.
Однако он даже не успел сделать и шага, как Митяй взмолился:
– Ваше благородие, не губите ее, не надо ехать в Синец.
– Кого «ее»? Рассказывай! – приказал Петр Андреевич.
– Танюху мою. Если надо, меня на каторгу отправьте, но ее не трогайте.
– Это кто? Сообщница твоя? Вместе карету грабили?
– Да не грабили мы никого. Просто ее муж убьет, если узнает, что она сюда приезжала.
– Так это полюбовница твоя?
– Да. У нее муж в городе на заработках. Она одна практически все время. Вот мы и сошлись.
Тайна бусины и всего поведения Селиверстова становилась явной. Молчание сторожа становилось более-менее ясным. Впрочем, осуждать любовников не стоит. Браки в начале двадцатого века редко заключались по любви, а в крестьянских семьях особенно. Как знать, возможно, оба супруга не просто никогда не испытывали любви по отношению к друг другу, а даже жили порознь. Касимовский уезд не самый лучший край для пахоты, многие оставляли жен в деревнях и уходили на заработки в города. Там и жили почти постоянно, только изредка наведываясь в дом к жене. При этом не редкость было, когда в городе крестьянин находил себе сожительницу (ладно, если не по публичным девкам шатался, а то некоторые из города в подарок жене не бусы привозили, а нехорошую болезнь). Жене оставалось или куковать одной, или тоже находить себе утешение, тем более что о любви к мужу порой говорить не приходились: за кого родители выдали, тот и муж. Развестись супругам и соединить свои судьбы с любыми закон не позволял: разводы были делом трудным, надо было признать в прелюбодеянии, а это влекло для виновной стороны запрет на вступление в повторный брак. Так и бегали к друг другу тайком: в крестьянской среде надо было держать лицо, муж мог спокойно в городе «ходить налево», но был обязан наказать жену, оказавшуюся неверной.
– Это ты ей бусы подарил?
– Нет, муж из города привез. Он там на заработках почти постоянно, домой почти носа не кажет, а когда приезжает, то подарки редко делает, поэтому вспомнит обязательно.