Страница 81 из 136
– Если бы сэр Дварканатх скончался от старости или от болезни, врачи бы уже вынесли свой вердикт. – Дасс постучал по газете. – Они бы высказались еще в субботу или в воскресенье. Кроме того, многие желали его безвременной кончины.
– Например? – Первин пыталась говорить бесстрастно, хотя теория Дасса могла оказаться ей очень полезной для защиты ее клиенток.
Дасс снял очки и заглянул Первин в глаза.
– В прошлую пятницу в законодательном совете голосовали за принятие одного закона. Сэр Дварканатх отсутствовал, а значит, не участвовал в голосовании. Закон приняли при небольшом перевесе голосов, а он выступал против.
– Пожалуйста, расскажите, что за закон! – Первин вспомнила собственные размышления о том, что у Бхатия могли быть соперники в законодательном совете.
– Он дает правительству право налагать штрафы на религиозные учреждения, которые не сообщают о получаемых ими пожертвованиях в Бомбейскую муниципальную корпорацию. Сэр Дварканатх решительно против этого возражал.
– И я прекрасно его понимаю. Закрытие храма или мечети может привести к серьезным беспорядкам. – Первин передернулась, представив себе, как полицейские избивают протестующих, как насилие выходит на новый виток.
– Это еще не все! – Мистер Дасс воздел костлявый палец. – Сэр Дварканатх написал редакционную статью, где отметил, что, если религиозные учреждения не смогут заплатить соответствующие штрафы, они лишатся недвижимости. И велика вероятность, что истинная цель принятия закона – освободить ценные участки земли в центре города, чтобы потом выставить их на продажу. Такое мог сказать только очень храбрый человек, тем более что он удостоен всяческих правительственных почестей.
– Да, согласна! – Первин подумала, что сэр Дварканатх Бхатия был человеком неоднозначным. Ей он не нравился, потому что сурово обращался с членами семьи, однако, судя по всему, очень любил покойную жену и скорбел по ней. И вот пример того, как сэр Дварканатх попытался оградить бомбейцев от алчных хапуг.
Мистер Дасс негромко произнес:
– Сэр Дварканатх умел предвидеть будущее Бомбея. Потому и высказывался против этого закона. Кто теперь займет его место в законодательном совете?
Возможно, кто-то, кто так рвался к власти, что пошел ради этого на убийство. Первин хотела было спросить, не подозревает ли мистер Дасс кого-то из представителей деловых кругов, но тут библиотекарь строго призвал их к молчанию: библиотека – место для научных занятий, не для разговоров.
Мистер Дасс залился краской и принялся вертеть в руках очки, а Первин поняла, что пора уходить. Шепотом попрощалась с дорогим другом и направилась к выходу из читального зала. Нужные сведения она получила гораздо быстрее, чем рассчитывала. У нее осталось сорок пять минут свободного времени – и она прекрасно знала, как ими распорядиться.
В отделе картографии было пусто, лишь парочка студентов перешептывались в дальнем конце. Первин сразу же увидела Колина Сандрингема – он склонился над широким тиковым столом, разложив лист кальки поверх какой-то старой карты. Первин дала ему закончить с фрагментом, который он обводил, потом тихонько приблизилась и позвала его по имени.
– Ох, здравствуйте! – Колин распрямился и посмотрел на нее с улыбкой. – Мисс Мистри! Какой приятный сюрприз!
Первин очень обрадовалась тому, что он не забывает о приличиях.
– Здравствуйте, мистер Сандрингем. Расскажите, что за карту вы копируете.
– Это карта начала девятнадцатого века, на ней изображены горы в районе Варанпура. Тогда вся эта территория принадлежала маратхам. – Колин указал пальцем на одну из гор. – Мусульмане перевалили через эту гору и захватили территорию. Именно тогда изменилось ее название.
– Это часть той работы, о которой мы недавно говорили?
Колин чуть помедлил с ответом.
– Не совсем. Ту задачу я выполнил.
– Отлично! И как вы думаете – вам еще придется работать на законодательный совет?
Колин начал складывать лист кальки.
– Я пока не знаю, что о них думать. Эту карту я могу спокойно оставить здесь. Выпьем по чашке чая?
Кабинет Колина располагался в подвале и, соответственно, не имел окон. Первин обратила внимание, что после ее предыдущего прихода он украсил стены обрамленными картами независимых княжеств. Возможно, тут были карты и тех территорий, о которых Колин предпочитал молчать.
У открытой двери приостановился молодой человек в аккуратно отглаженных серой рубахе и брюках.
– Салют, Кабир! – Колин жестом пригласил его войти. – Нам две чашки чая, пожалуйста.
Кабир с нескрываемым любопытством разглядывал Первин.
– С сахаром, молоком?
– Только с молоком. И я была бы признательна за стакан воды, – сказала Первин, усаживаясь в кресло из красного дерева с прямой спинкой, предназначенное для посетителей, – оно стояло перед заваленным бумагами столом; Колин сел с другой стороны стола в кресло побольше.
– Я к тебе в кабинет прийти не могу, а ты ко мне – пожалуйста. Ловко! – произнес Колин, откидываясь на спинку и улыбаясь Первин; Кабир уже ушел.
Заметив, как непосредственно ведет себя Колин, Первин приняла решение не поддаваться таким желанным соблазнам. Она улыбнулась и произнесла:
– Пожалуйста, не отвлекай меня от вопроса, который я задала наверху. Как продвигается твоя работа на законодательный совет? Ты относился к ней с большим энтузиазмом.
– Теперь я в этом не уверен. – В голосе Колина звучало смущение.
– Но ты сказал, что уже сдал готовую работу? – уточнила Первин, и тут как раз вернулся Кабир с чаем и стаканом воды для нее.
– Да. В первый раз я представил ее в пятницу, второго июня, в конторе у Малькольма Стоува – это тут поблизости.
Кабир вышел, прикрыв за собой дверь. Колин отпил чая, а Первин медленно тянула воду, думая, что Колин явно хочет ей что-то сказать, но пока не уверен, стоит ли. Тогда она спросила:
– А потом кто-то попросил тебя представить ее во второй раз?
– Неофициально, – подчеркнул Колин. – Вечером воскресенья Прескотт, член яхт-клуба, который и познакомил меня со Стоувом, пригласил нас обоих выпить в его новой квартире. А потом вдруг вытащил те самые карты.
Первин осушила стакан и теперь вглядывалась в золотистые глубины чайной чашки, вылавливая ложечкой беглую чаинку. Чаинка металась по чашке, подобно ее взбаламученным мыслям.