Хозяйка дома Бхатия

22

В заточении

Всю дорогу до полицейского участка Гамдеви Первин молчала, склонившись над рабочим блокнотом – записывала по памяти слова Говинда. История со страшным сном показалась ей очень значимой – может, с нее и стоит начать разговор с Сунандой.

Когда они приехали, Первин посоветовала Арману подождать за углом, чтобы полицейские не гоняли его с места на место. В участке она сразу прошла к камерам для задержанных и представилась круглощекому клерку за стойкой юристом, представляющим интересы Сунанды Чавды.

– Задержанная нам назвала ваше имя, когда ее привезли. – Потом клерк сухо добавил: – Я вас обеих с прошлого раза запомнил.

– У вас случайно нет документов по ее аресту?

Клерк почесал подмышку и только потом ответил:

– Их искать – сколько возиться придется. А я собирался выйти попить чаю.

– Перерыв на чай – дело хорошее. – Первин незаметно достала кошелек, вытащила из него рупию. Та мгновенно исчезла у клерка в руке.

– Давайте вы тоже сходите попьете чаю, – предложил клерк Первин. – А как вернетесь, все вас будет ждать в конверте.

«Полное беззаконие», – подумала Первин, выходя из приемной. Юристам не положено давать взятки полицейским. Особенно если учитывать, что материалы дела – это общедоступная, а не тайная информация. Но ей они нужны были сейчас, а не завтра.

Первин выждала десять минут, вернулась и увидела за стойкой другого клерка: худощавого, с аккуратно напомаженными волосами. Она представилась и ему, а он вручил ей конверт с ее именем.

– Потом вернете, да?

– Конечно. И я, как представитель мисс Чавды, хотела бы ее посетить. – Первин присела на жесткую скамью, открыла документы. Читала и быстро записывала главное в блокнот.

Сунанда признала, что примерно с десяти до половины одиннадцатого утром пятницы находилась в Бхатия-Хаусе. Ошади ее не впустила, но она проникла в дом другим способом, после чего ее обнаружила миссис Мангала Бхатия – в спальном крыле на втором этаже. На вопрос миссис Бхатия Сунанда ответила, что пришла забрать свои деньги. Миссис Бхатия отругала ее и выставила из дома.

Первин вглядывалась в длинный, не сулящий ничего хорошего протокол. Безусловно, одна из причин, почему Сунанду вновь заключили под стражу, заключалась в том, что перед самой смертью сэра Дварканатха она находилась рядом с его спальней. Если следствие установит факт убийства, Сунанда еще более вероятный кандидат в обвиняемые, чем Мириам Пенкар.

Чем дальше Первин читала, тем сильнее расстраивалась. Документы она вернула второму клерку. Он сказал:

– На встречу с задержанными из женского блока очередь.

– Хорошо. Я могу поговорить с врачом, отвечающим за задержанных?

– Зачем он вам понадобился?

Первин обрадовалась, что баночка с серебряной мазью так и лежала у нее в портфеле. Она вытащила ее, показала.

– Я привезла лекарство, которое прописано моей подзащитной. Ей нужно два раза в день обрабатывать и смазывать рану. В противном случае у вас на руках окажется труп.

Клерк втянул воздух сквозь сжатые зубы.

– Она не может иметь при себе мазь. Личные вещи запрещены.

– Значит, ее нужно дважды в день водить в лазарет. – Сунанде от этого будет только легче, подумала Первин. – Как зовут врача?

– Доктор Гупта. Он сейчас в мужском блоке, проводит осмотр.

Первин не удивилась тому, что врач мужчина, – это значит, что Сунанда будет сильно смущаться при осмотре. Поставив баночку на стойку, Первин встретилась глазами с клерком.

– Тогда проследите, чтобы доктор Гупта это получил. Инструкции по применению на листочке, прикрепленном к банке. Если задержанную не лечить, она может умереть.

– У нас есть посыльный, он может попозже отнести это доктору. Но сегодня воскресенье, есть некоторые… э-э… сложности…

Первин пододвинула к нему монетку в две анна.

– Спасибо за помощь. Я потом обязательно обсужу с доктором план лечения.

Волнение ее нарастало, она ждала, поглядывала на часы, пыталась понять, почему все пошло наперекосяк. Сунанда нарушила условия освобождения – может, она, Первин, недостаточно четко ей все разъяснила? Поводов для чувства вины было предостаточно.

Наконец появился охранник, неспешно обыскал ее портфель, а потом отвел ее в сырой и зловонный блок с камерами.

Пропустил Первин в камеру к Сунанде, запер за ней дверь. Предвечернее солнце вливалось в зарешеченное окно, отбрасывая на пол золотые полоски. Сунанда вышла из тени в свет, глаза у нее были красными, лицо – удрученным.

– Вы меня отыскали! – Голос ее сорвался. – Я молилась – и вот вы здесь!

Первин подошла поближе, обняла Сунанду. Почувствовала, что та дрожит всем своим худеньким телом, однако постепенно дрожь унялась.

– Дорогая моя, я очень рада, что вас нашла, – и мне очень жаль, что вы в заключении. Я сильно переживала. Принесла вам лечебную мазь, которую передадут врачу. Что с вашей раной? – Первин отошла на шаг, чтобы рассмотреть Сунанду.

– Я про рану почти не думаю. Теперь голове больнее, чем животу.

Первин обошла клиентку по кругу, осмотрела.

– Почему больнее? Вам грустно, или голова болит, или…

– Там большой синяк, – пояснила Сунанда, осторожно прикладывая ладонь к затылку. – Меня, прежде чем перевести в камеру, отправили в другую комнату. Заставили стоять перед ними, задавали вопросы. Я сказала, что без вас говорить не буду. Молчала, и тогда меня ударили.

– Можно? – спросила Первин и, когда Сунанда кивнула, дотронулась до воспаленной кожи у нее на голове. Раздвинула волосы – нет ли крови, – нет, только краснота. – Вас ударили те же констебли, которые задержали вас дома у брата?

Сунанда на миг прикрыла глаза.

– Констебль, который ударил меня по голове, тоже был у брата. Другого зовут Мукеш. Я его раньше не видела. Он бил меня по рукам и по спине.

Первин осторожно ощупала руки Сунанды, потом приподняла паллу сари, осмотрела спину. Мукеш знал свое дело – бил, не оставляя следов.

– А кто-то из начальства к вам подходил после того, как вас избили?

– Потом пришел белый. Они его называли детектив-инспектор. – Английские слова Сунанда произнесла с трудом. – Они с ним говорили про меня, но слов я не поняла. Они все очень сердились, мне было страшно.

Первин достала из портфеля блокнот и фонарик на батарейках – он часто пригождался в темноте.

– Вы слышали имя – детектив-инспектор Воган? И как этот белый выглядел?