Страница 58 из 136
18
Пропавшая
– Как я уже вчера говорил, брать на себя личную ответственность за залог и проживание клиентки было рискованно.
От слов Джамшеджи ей было так же тягостно, как и от невыносимой жары в кабинете. Они сидели в тех же позах, что и вчера, в той же комнате. Разница состояла в том, что раньше Первин была совершенно уверена, что поступает правильно. А теперь отец указывал ей на ее ошибку, и ее это страшно злило.
– Может, она и сбежала, но не исключено, что случилось что-то другое. Например, ей понадобилось срочно приехать к нам в контору, не дожидаясь моего возвращения.
– Приехать зачем?
Первин, не вставая с дивана, подалась вперед.
– Доктор Пенкар сказала, что Сунанда вчера сильно разнервничалась во время медицинского осмотра. Возможно, она собиралась признаться мне в том, что у нее все-таки была любовная связь. Возможно… по принуждению, – добавила Первин, думая про покойного сэра Дварканатха. – Как кончина сэра Дварканатха может повлиять на дело Сунанды?
– У тебя нет дела, потому что нет клиентки! – отрезал Джамшеджи. – Первин, у тебя выработалась привычка: ты постоянно связываешься с нечистыми на руку людьми. Да, Сунанда – жертва несправедливости, но своим поведением она поставила под угрозу твой статус поверенного!
– На официальное разбирательство случившееся никак не влияет, – ответила Первин, стараясь говорить очень сдержанно. – До суда еще несколько недель.
Отец бросил на нее неодобрительный взгляд:
– Я возмущен тем, что ты сегодня весь день писала барристерам, уже зная о ее исчезновении!
– О нем я узнала только сегодня утром, – возразила Первин. – Логично было довести начатое до конца. Я прекрасно понимаю: ты против того, чтобы я тратила на это дело оплачиваемые рабочие часы. Но я буду тебе очень признательна, если ты позволишь мне работать над ним по средам и по вечерам. – Она просительно посмотрела на отца. – Я дала обещание, что не брошу ее.
Джамшеджи вгляделся в дочь, пожал плечами.
– Я не собираюсь распоряжаться твоим свободным временем. Но рано или поздно тебе придется сообщить в прокуратуру, что клиентка исчезла. А ты сама понимаешь, что это означает.
– Ее будет искать полиция. – У Первин закружилась голова.
Ночью Первин долго ворочалась в постели – заснуть не давали крик Хуши и тревога за Сунанду. Та отсутствовала уже вторую ночь. Жива ли она? Почему отцу не приходят в голову те же страшные варианты, что и ей, Первин?
В результате Первин все-таки заснула и проснулась поздно – сквозь муслиновые занавески в комнату уже вливалось солнце.
Было девять утра воскресенья. Этот день семья по традиции проводила вместе. Первин умылась, оделась в легкое синее хлопковое сари. Чай, который Гита оставила на прикроватном столике, остыл, поэтому Первин решила спуститься в кухню; там Джон налил ей горячего, одновременно помешивая киму
[57]
[Кима – острое блюдо из мясного фарша с овощами.]
в кастрюле.
– Завтрак через полчаса, – сообщил он. – Посмотрим, хватит ли у Гюльназ-баи сил спуститься.
– Я слышала, что Гюльназ вчера подслушала, как Гита рассказывает вам про уход Сунанды, – произнесла Первин, добавляя в чашку сахара.
Джон уронил ложку, тихо выругался, опустил ее в раковину.
– Да. Мне очень жаль, что это так подействовало на Гюльназ-мемсагиб.
– Ничего страшного. Я хотела узнать: а сами вы хоть раз говорили с Сунандой?
Первин надеялась узнать хоть что-то, что позволит ей отыскать Сунанду.
– Нет. Еду ей носила Гита. Она сказала, что Сунанда очень боится мужчин, поэтому я к ней не совался. – Джон говорил хмуро.
– Спасибо, – сказала Первин и понесла чашку чая наружу, для Гиты. По воскресеньям служанки обычно отдыхали, но сегодня Гита стояла в саду за гладильной доской, лицо ее выглядело хмурым. Первин предложила ей чаю, Гита хмыкнула в благодарность.
– Ты и сегодня работаешь? Сочувствую, – сказала Первин, глядя на мокрые пеленки, которые сушились на веревке.
Гита пожала плечами:
– Сегодня не перестираю – в понедельник только хуже будет.
– Я слышала от Джона, что Сунанда говорила с тобой про свои неприятности с мужчинами, – продолжала Первин. – Она упоминала кого-то конкретно?
Гита помотала головой:
– Я пыталась с ней поговорить о том, как она попала в такое положение, но она отказалась отвечать. А еще в ту ночь, когда она здесь ночевала, она плохо спала. Ей кошмар приснился.
– Она рассказала, какой именно?
– Нет. Но мне кажется, она выкрикивала мужское имя.
Первин нужно было узнать все подробности.
– Не исключено, что это очень важно. Ты не запомнила – какое?
– Она сказала «брат».
– Брат? – Первин похолодела, несмотря на зной. – Она произносила имя Говинд?
– Нет.
А если Говинд надругался над сестрой? Если что-то такое произошло, Амла наверняка бы ополчилась только на Сунанду, а не на мужа. Но стала бы Сунанда в таком случае возвращаться в Кальбадеви? Первин поняла: возможно, она сможет обнаружить признаки того, что Сунанда собиралась сбежать.
– Гита, а личные вещи Сунанды на месте?
– Она ушла с сумкой для продуктов, которую я ей дала, но свои вещи оставила, – с готовностью ответила Гита. – И моего ничего не взяла. Что говорит ваша мама? В доме все на месте?
Первин не сразу нашлась, что ответить. Ей и в голову не пришло, что Сунанда могла что-то украсть, однако ей были понятны подозрения Гиты.
– Я ничего такого не слышала.
– Пусть ваша мама проверит как следует. И Гюльназ тоже.
Первин не собиралась провоцировать очередную истерику, но знала, что ей нужно так или иначе поговорить с Гюльназ. Невестку с Хуши она заметила на веранде – они устроились вместе в ротанговом кресле.
Глаза Гюльназ были закрыты, но при приближении Первин она подняла веки.
– Доброе утро, – поздоровалась Первин. – Мне казалось, ты не любишь сидеть на воздухе.
– Не люблю. – Гюльназ зевнула. – Но здесь прохладно, и Хуши спокойнее. Ты нашла Сунанду?
– Пока нет. – Первин могла бы и заранее сообразить, что Гюльназ уцепится за тему, которой была поглощена всю вторую половину вчерашнего дня. – Гюльназ, ты не хочешь обсудить, что между нами происходит? Мне кажется, все не так, как раньше.
– Как раньше и не может быть, – ответила Гюльназ, слегка повернув ребенка. – Ты думаешь, Сунанду похитили или убили?