Страница 57 из 136
– Врешь! – Гюльназ погрозила ей пальцем, как директриса школы молодой учительнице. – Гита сказала, что Сунанда несколько раз предлагала помочь с Хуши. А ты ей велела не вмешиваться.
– Не может она работать! – в праведном возмущении вскричала Первин. – У нее рана воспалилась – за этим и приезжала доктор Пенкар. Поставить диагноз и прописать лекарство!
– А я что, здорова? – пробормотала Гюльназ, подтягивая ноги в кресло. – Я почти не сплю, мысли путаются. А ты не прислала айю мне на помощь.
– Она все равно сбежала! – отрезала Первин, отворачиваясь от Гюльназ. – Так что спорить уже не о чем.
– Сбежала, потому что ей нужна работа! – Голос Гюльназ взмыл вверх. – Гита сказала: Сунанда отчаянно нуждалась в заработке. Не могла больше жить у брата. А у нас все бы устроилось идеально!
Первин страшно ругала себя за то, что выложила Гите все подробности.
– Гюльназ, мне правда очень жаль, что ты так расстроилась. Но совершенно нелогично переживать из-за человека, с которым ты даже не знакома.
– Сунанда спасла Ишану жизнь. Она из тех редких людей, которым чужая жизнь важнее собственной. – Гюльназ утерла слезу. – Мне бы она идеально подошла.
– Я попытаюсь ее найти, – ответила Первин.
– Да уж давай! Ничего у нас не наладится, пока ты ее не вернешь.
Заплакала Хуши, Гюльназ рывком повернула голову в сторону детской. Встала и пробормотала:
– Пойду к ней. А ты попросишь Гиту вернуться? Она хотя бы пытается помочь!
Первин знала, что нужно предложить свою помощь, но после того, что случилось, когда она в прошлый раз прикоснулась к Хуши, она боялась реакции Гюльназ. Так что просто проследила, как невестка, механически переставляя ноги, бредет в детскую, а потом убежала вниз, радуясь тому, что вырвалась из этой вони и умопомрачения.
Первин вышла на послеполуденное солнце и услышала, что в гостиной играет «Виктрола»: значит, внутрь не попадешь, не встретившись с отцом. Он всегда ставил Брамса, когда ему нужно было успокоиться, – получается, он ждет от нее последних новостей. Ей на этот раз нечем его порадовать.
Первин напомнила себе: не стоит спешить к отцу с докладом, сперва нужно попробовать отыскать Сунанду. Она увидела мальчишку-соседа: тот бегал от дома к дому со стопкой газет под мышкой – и решила его расспросить.
– Арре, Арджун! – окликнула она, и мальчик остановился.
Для начала Первин спросила, не заметил ли он накануне незнакомую молодую женщину без сопровождения. Описала фигуру и лицо Сунанды, добавила, что та носит косу и в последний раз на ней было сари в красно-синюю клетку.
Она еще не договорила, а Арджун уже затряс головой:
– Я никогда не смотрю на женщин! Почему вы спрашиваете?
– Сунанда – айя, она остановилась в садовом домике, где живет Гита, – объяснила Первин. – Мы подозреваем, что она вчера заблудилась. Или… с ней что-то случилось.
– Если увижу кого похожего, скажу. – Арджун вручил ей газету и сообщил: – «Самахар» сегодня с опозданием привезли.
– Спасибо, – ответила Первин.
Арджун убежал, пытаясь нагнать минуту, потраченную на разговор. Первин начала разворачивать газету, и тут раздался рокот знакомого мотора. Арман поставил машину, Первин помахала свободной рукой Камелии и Растому, сидевшим сзади.
Арман открыл дверцу, Камелия вышла первой. Растом тут же выскочил тоже и обратился к Первин:
– Есть сегодняшняя газета?
– Да, но… – Первин удивило нетерпение брата. Обычно он читал только те газеты, где печатали его фотографии. – Лучше бы ты сначала поговорил с Гюльназ. Она расстроена.
– Почему? – В голосе Камелии слышалась легчайшая нотка раздражения. – Все переживает, что теперь она одна с Хуши? Она ясно дала мне понять, что, по ее мнению, я не должна ехать на собрание, но у меня не было выбора.
– Она не просто переживает. Она… – Первин осеклась, потому что Растом вырвал у нее из руки газету. – Растом, зачем так грубо?
– Вот! Значит, это не слух! – выкрикнул Растом, глядя на Джамшеджи, который как раз вышел из дома.
– Какой еще слух? – спросил, подходя, Джамшеджи. – И почему вы все столпились снаружи? Думаете, от этого муссон задует?
– Не слух про лорда Дварканатха Бхатия! – пояснил Растом, поворачиваясь к отцу. – Он скончался. Жаль, что я не поговорил с ним на прошлой неделе.
Камелия с любопытством взглянула на сына:
– А почему тебя так интересуют его дела?
А вот Первин содрогнулась при звуке этого имени и выхватила у Растома газету, не слушая его бурчания. На первой полосе красовался портрет неулыбчивого сэра Дварканатха в замысловатой чалме размером в две его головы. Заголовок на гуджарати гласил: «Скончался повелитель камня из Гуджарата».
Первин на одном дыхании прочитала заметку:
В возрасте шестидесяти лет скончался лорд Дварканатх Бхатия, один из самых почтенных граждан Бомбея. Известный предприниматель несколько дней мучился желудочными болями. Сегодня утром его госпитализировали в клинику сэра Джи-Джи, а в одиннадцать часов констатировали смерть, причину которой еще предстоит уточнить. Несомненно одно: деловое сообщество Бомбея лишилось человека, поднявшегося из низов на самый верх – он начал свой путь мелким торговцем в Кальбадеви и превратился в одного из крупнейших поставщиков камня в Индии. Важнейшим его достижением стало получение рыцарского звания от короля Георга в 1916 году. Лорд Бхатия в прошлом был президентом Бомбейской торговой ассоциации и Гуджаратского клуба. Помимо прочего, он достиг значительных высот на государственной службе: стал одним из первых индусов в составе законодательного совета. Кроме того, сэр Дварканатх являлся основным жертвователем на строительство больницы для рожениц в Кальбадеви.
Обдумывая последнюю фразу, Первин вспомнила слова Умы Бхатия о том, что свекор велел ей до понедельника никому не писать об отмене строительства. До срока оставалось еще целых два дня. А это означает, что за пределами Бхатия-Хауса никто еще не знает о закрытии благотворительного проекта, если не считать наваба и бегум Варанпура, доктора Мириам Пенкар, Джамшеджи и саму Первин.
– Мне кажется, нам нужно это обсудить. – Джамшеджи многозначительно посмотрел на дочь. – У меня в кабинете.
Она обязательно изложит ему свои соображения касательно Бхатия. А заодно и объяснит ситуацию с Сунандой.