Хозяйка дома Бхатия

Кора передернула плечами, широкий ворот скользнул вниз, обнажив тонкую лямку нижней сорочки. Поправив платье, Кора продолжила:

– Да. Он хочет научить меня ходить под парусом, у него совершенно обворожительная яхта. Больше всех тех, что стоят в Бомбейском королевском яхт-клубе, – видимо, именно поэтому ему постоянно отказывают в членстве!

– Туда индусов вообще не принимают, – сообщила Первин и заметила, как по лицу Коры скользнуло недоверие.

– Даже княжеской крови? А женщин? Я имею в виду – белых женщин? – Она в упор взглянула на Первин.

– Тоже нет. Насколько мне известно, клуб для женщин закрыт.

– Вам сказали, что я привезла торт?

Первин изумилась столь резкой смене темы.

– Да, Мустафа мне сказал. Очень великодушно с вашей стороны. Вы сами его испекли?

– Сама я и яйцо вряд ли сварю, – хихикнула Кора. – По дороге сюда я велела вознице остановиться у немецкой пекарни в Бандре и взяла там «Черный лес». Попробуем то же лакомство, которое я привезла на чаепитие к Уме Бхатия. Это пожертвование она тоже не сможет вернуть.

Вошел Мустафа с серебряным подносом, на котором лежало два безупречных треугольника торта, строго по центру минтонских блюдечек, тут же стояли кофейные чашки из того же сервиза, элегантный серебряный кофейник, молочник и сахарница.

Кора взяла блюдечко, рассмотрела.

– Выпендрежная штука, да?

Первин зарделась – она не привыкла к сарказму по поводу собственной посуды.

– Кофе, мисс Арбисон? – крайне натянутым тоном произнес Мустафа. Семейный фарфор был предметом его особой гордости.

– Приятная неожиданность, – одобрительно заметила Кора, когда Мустафа, обслужив их обеих, выскользнул за дверь. – Я думала, юридическая контора выглядит иначе.

– И что вы ждали увидеть?

– Кучу серьезных мужчин, склонившихся над письменными столами, – пояснила Кора, нагибаясь вперед и корча рожу. – А тут у вас прямо как дома.

Первин одобрительно рассмеялась и подцепила вилкой кусочек торта. Сперва она ощутила вкус мягкого пряного фрукта, потом – крема с легким оттенком шоколада: куда меньше сахара, чем в десертах, которые дома готовил Джон.

– Как вкусно! Расскажите, пожалуйста, что это за красные штучки сверху. Какие-то ягоды?

– Вишни, – ответила Кора, качнув головой. – Они растут на деревьях, но эти консервированные. Пекарь-немец придумал, как их импортировать, – равно как и голландское какао. У торта именно его вкус. По словам пекаря, рецепт придумали люди, которые живут в Черном Лесу.

– Занятная история: мы едим в Индии немецкий торт, который в Мистри-Хаус любезно принесла австралийка. – Первин льстила беззастенчиво, но очень уж ей хотелось заполучить Кору в клиентки.

Кора поднесла чашку к губам. Сделала длинный глоток, а потом сказала:

– Бхатия даже не поблагодарили меня за торт, который я принесла на чаепитие.

Опять она про торт. Неужели просто явилась с визитом вежливости? Первин решила напомнить:

– До него дело не дошло, потому что с Ишаном случилось несчастье.

– Верно. – Кора провела пальцем под носом, а потом добавила: – Вот только мне кажется, это даже не полуправда!

Первин была заинтригована.

– Вы о чем?

– Бизнес Дварканатха по обработке камня валится валуном. – Она ухмыльнулась собственному каламбуру. – Муж сказал, что его предприятие нуждается в финансах, но взять ссуду в банке им пока не удалось. Так что деньги на чаепитии они собирали на собственные нужды. А как заграбастали наши денежки, нужда в нас отпала.

– Что заставляет вас так думать? – спросила Первин, заподозрив, что Кора может пересказывать какой-то слух.

Кора отпихнула назад перья, которые упали ей на лицо. Вгляделась в Первин и пробормотала:

– Те, кто принес не деньги и не драгоценности, выписали чеки на имя лорда Дварканатха Бхатия. Наваб говорит: чтобы получить ссуду, нужно продемонстрировать, что у вас на счету положительный баланс. Дварканатх положил все чеки к себе на счет, сумма вышла приличная. А потом Ума написала всем про отмену строительства и попросила банк выписать чеки.

Первин вспомнила: письма и полученные деньги Бхатия собирались разослать на этой неделе. Возможно, Кора говорит правду.

– А что вы думаете? – Бегум пристально вглядывалась в Первин.

– Действия, о которых вы говорите, – поместить деньги, собранные на благотворительность, на личный счет и использовать не по назначению, – противоречат закону. Я уверена, что юрист, который занимался делами благотворительного начинания, предупредил, что так поступать нельзя.

– Собственного юриста у дам не было. Хотя они запросто могли бы его нанять, потому что одно из заседаний у нас проходило в каком-то клубе, где полно юристов.

– Наверное, в клубе «Рипон», – догадалась Первин, вспомнив, что про это упоминала Гюльназ.

– Да, точно. На следующие выходные назначен бал. Мы с навабом сейчас решаем, стоит ли ему остаться здесь подольше, чтобы мы могли туда пойти. А вам известно, что он собирался пожертвовать камень для строительства больницы?

– Нет, я этого не знала. Впервые слышу.

– Да, дамам очень не хотелось, чтобы я их обскакала. – Кора сузила зеленые глаза. – Варанпурский камень дивного зеленого цвета. Вообразите себе больницу, облицованную шикарным зеленым камнем, видом ничуть не хуже колледжей и судов в городе. Причем в этом перенаселенном обтерханном районе.

– Какая щедрость. – Первин все сильнее проникалась уважением к навабу Варанпура.

– Я обсудила это с мужем, он сказал, что, если он сделает это пожертвование, я официально стану самой дорогостоящей его женой. Притом что в свои девятнадцать я еще и самая молодая.

– А сколько всего жен? – поинтересовалась Первин.

– До меня было трое – и пятую я ему завести не позволю! Он мне уже пообещал, – добавила она, будто оправдываясь. – Сказал, что на всех предыдущих женился по настоянию семьи.

– А вы знали про других жен, когда познакомились с ним в Австралии? – спросила Первин.

Кора отвернулась, перья упали на лицо, выражения было не разглядеть. Потом заговорила с подчеркнутой беспристрастностью:

– Я про них узнала, только когда он привез меня в Варанпур. Рассердилась, но что я могла поделать? Я вообще не мечтала, что смогу вырваться из Австралии, а уж тем более выйти замуж за князя. Еще он сказал, что я совсем молодая и они должны меня обучить всему, что должна знать достойная бегум.