Хозяйка дома Бхатия

Первин поднялась ей навстречу, Ума выбросила вперед руку.

– Оставайтесь там, а я сяду подальше, чтобы вы не подхватили инфекцию. Мой свекор болен.

– Сочувствую! – произнесла Первин, отметив, что Ума использовала английское слово «инфекция». – У него лихорадка?

Ума села на узкую скамеечку у открытой двери.

– Нет, он, по счастью, в здравом рассудке. Однако в дурном настроении. Сегодня заседание законодательного совета и голосование, он опасается, что в его отсутствие проголосуют нежелательным образом. Но у него нет сил ходить и даже встать с постели.

У Первин появилось дурное предчувствие.

– Вы вызвали врача?

– Вчера утром его осматривали. Врач сказал, что все будет хорошо, – ему нужно побольше пить и есть простую пищу, судя по всему, это вирус или пищевое отравление. Но я уверена, вы приехали не поэтому.

– Верно. – Первин встала и закрыла дверь, чтобы их не подслушали. – То, что мне нужно вам сказать, в письме не изложишь.

– Понятно, – сказала Ума, отклонившись назад, когда Первин на обратном пути прошла с ней рядом. – Сунанда вчера утром не вышла на работу, с детьми невозможно сладить. Днем пришел полицейский и вроде как сказал моему мужу, что она под арестом. Верно ли, что ее обвиняют в гарбхапаате?

– Причина ареста – подозрение в преднамеренном выкидыше, – признала Первин. – Но обвинения беспочвенны, тому есть ряд доказательств.

Ума поджала губы.

– Мы думали, что взяли на работу девственницу, но нас обманули. Она безнравственная.

– Вовсе нет, – возразила Первин, инстинктивно выпрямив спину. – Сунанда – храбрая и самоотверженная женщина, она спасла Ишану жизнь! – Ума отвернулась, будто смущенная этим напоминанием, поэтому Первин продолжила гнуть свое: – В полицию на Сунанду донес человек по имени Арвинд Викас Томар. Вы слышали про такого?

Ума призадумалась, потом покачала головой.

– Томар не гуджаратское имя.

– Оно, скорее всего, с севера Индии, – согласилась Первин. – Но в Бомбее много приезжих.

– Почти все наши знакомые – гуджараты, – сказала Ума. – У нас нет друзей, которые принадлежат к числу торговцев едой или лично знакомы с таковыми. С ними общаются повар или Ошади.

Первин подумала, что Ума пытается предстать представительницей клана, а не отдельным человеком – в индийских семьях такое было обычным делом.

– А среди слуг в Бхатия-Хаусе нет человека по имени Томар?

– Вряд ли. Сэр Дварканатх и мой муж берут в услужение только гуджу

[50]

[Гуджу – сленговое название выходца из Гуджарата.]

или маратхов.

– А вы не могли бы выяснить, может, Арвинд Викас Томар чей-то работник, или деловой партнер, или знаком с кем-то? Он оклеветал Сунанду, поэтому ее и арестовали.

На лице Умы не отразилось никакого неодобрения, хотя Первин на это рассчитывала. Ума произнесла совершенно бесстрастно:

– Вы считаете, я должна спросить у свекра?

Первин понимала, что говорить с сэром Дварканатхом нужно крайне осмотрительно.

– Поскольку ваш свекор болеет, может, лучше спросить вашего мужа?

Ума натянуто улыбнулась:

– Я бы не хотела втягивать его в эти неприятности. Простите, но вам придется все выяснить иначе.

Первин неудобно было обращаться к Уме со следующей просьбой, но без этого она не могла вернуться к Джамшеджи.

– Есть способы помочь, не раскрывая своего участия. Я знаю, что вы ценили Сунанду и ее заботу о ваших детях.

– Совершенно верно. – Взгляд Умы смягчился. – Нам будет ее не хватать.

Первин взглянула ей в глаза.

– Я помогаю Сунанде бесплатно, но придется заплатить барристеру, который будет выступать от ее имени в суде. Может, вы проявите милосердие и оплатите эти расходы?

Ума начала трясти головой еще до того, как Первин произнесла последние слова.

– Вы спрашиваете, даст ли он хоть рупию на защиту женщины, которую обвиняют в аборте? Нет.

– Сунанда спасла Ишану жизнь…

– Я бы и сама подоспела, но мне помешала Мангала, – прервала Первин Ума. – Я бы поступила так же, как и Сунанда, но, по счастью, она не замешкалась. Мы даже хотели вознаградить ее деньгами, но сэр Дварканатх не позволил.

Первин заметила, что Ума снова заговорила официальным тоном.

– Я больше не буду просить у вас денег. Но не могли бы вы дать Сунанде письменную положительную характеристику? Упомянув, что она спасла Ишану жизнь. Барристер передаст это судье.

– Письменную характеристику за моей подписью?

– Да.

– Простите, но я уже сказала, какого поведения от меня ждут. Из-за того, что я пыталась что-то делать вне дома, едва не случилась беда. Так что ответ – «нет».

Ума встала, расправила сари – и тут Первин заметила, что оно забрызгано чем-то бурым. Проследив направление ее взгляда, Ума сказала:

– Я прошу меня простить – свекор нездоров, я не успела привести себя в порядок. Вы найдете дорогу вниз?

– Да, я сама спущусь. Пожалуйста, передайте сэру Дварканатху пожелания скорейшего выздоровления…

Ума решительно затрясла головой:

– Он расстроится, узнав о вашем визите.

– Ему не нравится то, что я защищаю Сунанду? – Первин не удалось скрыть сарказм.

– Об этом он даже не знает. – Выражение лица Умы было серьезным. – Но, по его мнению, женщинам не подобает работать рядом с мужчинами. В этом доме даже у слуг есть разделение труда. Ошади – старшая над служанками. Один из проверенных слуг – над мужчинами.

Первин поняла, что дальше говорить бессмысленно. Она узнала от Умы все что могла, при этом совсем немного.

По дороге обратно в контору Первин пыталась разобраться, что она знает, а что не знает про Уму Бхатия. Стремительный отказ в помощи выглядел лицемерием в свете тех похвал, которые она расточала Сунанде. Однако, когда виды Гхаткопара за окном сменились полями, Первин подумала: а может, Ума так резка из самосохранения? Может, она опасается, что Сунанда забеременела от ее мужа или сэра Дварканатха?

Первин не могла заставить Уму выступить в суде, потому что закон давал женщинам право самим решать, появляться на публичных слушаньях или нет. Это условие ввели в интересах семей, в которых считалось, что посторонний взгляд оскорбляет женскую скромность.

Первин поблагодарила Армана и побрела обратно в Мистри-Хаус; она так ушла в свои мысли, что даже забыла поздороваться с Мустафой.

– Адаб, – произнес он ей в спину. – Видели снаружи Джаянта? Он вернулся и хочет вам что-то доложить.

– Вы его не впустили внутрь?