Хозяйка дома Бхатия

– Мне интересно, как выглядит его жилье, – ответила, поразмыслив, Первин. – Есть ли у него семья, все такое. Будет хорошо, если вы там походите вокруг и расскажете, что увидели. Напрямую с ним взаимодействовать не надо. Сделайте, когда будет время.

Джаянт поспешил допить чай.

– Прямо сейчас и пойду.

Первин достала из кошелька две рупии.

– На расходы. И если сегодня больше не увидимся, запомните, сколько это займет времени.

– Я пошел, – ответил Джаянт, убирая деньги в карман. – Смотрите, вон и сагиб!

Первин посмотрела в ту же сторону. Джамшеджи шел медленно, держа в руке портфель и не сводя с нее глаз.

– Уже из суда вернулся. Спасибо, Джаянт, – сказала Первин и поспешила перейти через улицу. То ли у отца неприятности, то ли на него давит жара.

– И почему ты не на работе? – спросил Джамшеджи, прикладывая платок к лоснящемуся лбу.

– Я отправила Джаянта на разведку в Кальбадеви, – пояснила Первин, когда они свернули на Брюс-стрит. – Как прошло заседание?

– Я отстоял свою позицию, – сказал отец небрежным тоном, однако глаза его сияли. – Они сначала сказали нет. А теперь позволили предъявить вещественные доказательства, подтверждающие благонадежность нашего клиента.

– Поздравляю!

– Пока рано – спугнешь удачу. – Джамшеджи жестом предложил дочери подняться на крыльцо Мистри-Хауса. – Давай пообедаем. Как ты знаешь, я сегодня уехал раньше тебя, но успел повидаться с Сунандой в саду.

Первин вошла в вестибюль первой, поэтому обернулась, чтобы видеть выражение отцовского лица.

– Что произошло?

– Она гладила – не хочет сидеть без дела, – ответил Джамшеджи. – По крайней мере, делала это не на виду из второй половины дуплекса. Внешность ее не сильно помогает делу, согласна?

– Ей нельзя гладить! – сердито произнесла Первин. – И почему ты заговорил про ее внешность? Какое это имеет значение?

– Благодарствуйте, сагиб! – обратился Джамшеджи к Мустафе, вошедшему с серебряным подносом, на котором стояло два стакана с водой. Он осушил стакан и только потом продолжил: – Она очень миловидная. Судья может заподозрить, что у нее все-таки был любовник. Может спросить, почему она до сих пор не замужем.

– Потому что брат не может собрать ей приданое! – тут же ответила Первин. – Сунанда одевается скромно, но чисто и достойно. У мужчины, которого ты сейчас защищаешь, рябое лицо и мешковатая одежда. И он, значит, преуспевающий человек?

– За день до суда я его проинструктирую, как нужно одеться. – Джамшеджи глянул на свое отражение в зеркале рядом со шляпной стойкой, а потом передал фету Мустафе, чтобы тот ее убрал. – Сунанда сказала: Бхатия могут решить, что она бросила работу без предупреждения, ее это очень беспокоит. Я сказал, что ты съездишь в Бхатия-Хаус и по мере возможности изложишь им ситуацию.

– Да. Я очень рада, что ты одобряешь мой план, – сказала Первин, вспомнив, с каким недоверием отец отнесся к Сунанде накануне.

– Особого оптимизма я не испытываю, но завтра поглядим, как разовьется дело.

Они вошли в светлый кабинет с высоким потолком, и Первин тут же принялась за письма, которые не разобрала с утра. Передала Джамшеджи послания от его клиентов, оставила себе свою почту, рекламу выбросила. В самом низу лежал конверт с рабочим адресом Вивека Шармы.

Первин поспешно пробежала письмо глазами.

Дорогая мисс Мистри!

Имел честь получить Ваше приглашение на встречу, цель которой – обсудить мое участие в судебном процессе Сунанды Чавды, интересы которой Вы пытались представлять в полицейском суде несколько дней назад. Я высоко ценю Вашу отвагу и идеализм.

Благодарю Вас за предложение выступить в суде от лица Сунанды Чавды, однако я сейчас очень занят. Прошу меня извинить. Будьте любезны, передайте Вашему отцу мои наилучшие пожелания, и буду признателен, если он решит воспользоваться моими услугами в будущем.

Искренне Ваш,

Вивек Шарма

Первин перечитала еще раз, чувствуя сильнейшую досаду. Очень занят – но готов предложить свои услуги? Да еще и намекает на то, что Джамшеджи редко с ним сотрудничает. Похоже, Вивек – человек далеко не таких прогрессивных взглядов, как она думала. Первин вспомнила, как Вивек сделал вид, что не узнаёт ее, когда она попыталась сесть рядом с юристами; не исключено, что он так поступил намеренно. Взял и сразу же отвернулся, когда мировой судья начал ее отчитывать.

– Вот сволочь! – пробормотала она.

Джамшеджи поднял голову от работы.

– Ты о ком?

Первин протянула ему письмо и сказала:

– Вивек Шарма отказался вести дело Сунанды. Без всяких объяснений – он, мол, очень занят.

– Как правило, он рад принять любое наше предложение. – Джамшеджи, нахмурившись, прочитал письмо. – Так, кто еще из барристеров есть у нас на примете?

Первин набрала в грудь побольше воздуха.

– Ты?

– Нет! – Джамшеджи говорил с укором. – Я больше люблю работу поверенного. А кроме того, слушанья по делу об убийстве Лахири начинаются пятого июля. А еще – клиентов я выбираю сам, а не по воле младшего партнера.

– Туше. – Первин попыталась обратить упрек в шутку. – Можно я возьму машину на несколько часов?

Отец пожал плечами.

– Если это поможет тебе с этим делом.

– Я очень постараюсь.

После волнений по ходу визита Мариам и дурных новостей от Вивека Шармы Первин хотелось, чтобы хоть что-то в этот день прошло гладко. Если она договорится с Умой, будет на ее счету хоть одна победа.