Страница 37 из 136
– У тебя отличная память. Да, аборт – неподсудное правонарушение, но за него могут дать срок до трех лет. Так что нужно обязательно доказать, что Сунанда выпила этот чай, чтобы ускорить начало менструации, а это не запрещено законом. Будем также надеяться, что обвинителю не удастся найти человека, который объявит, что вступал с Сунандой в связь, потому что в этом случае вероятность аборта окажется выше, чем вероятность попытки упорядочить цикл. – Вытерев салфеткой рот, Джамшеджи спросил: – А в заявлении указана дата, когда Сунанда пила чай?
– Нет. Но по словам самой Сунанды, это было двадцать седьмого мая – двенадцать дней назад. – Первин обвела дату ручкой.
– Как же странно обсуждать женские дела с собственной дочерью, – заметил Джамшеджи, коротко улыбнулся и сосредоточился на подносе с едой. – Кому предназначена вторая порция лаган-ну, тебе или мне?
– Мне! – Первин придвинула к себе вазочку и вгляделась в золотистую корочку пудинга. – Как я уже сказала, Сунанда приезжая. Жила с братом и невесткой, но они ее выгнали. Вряд ли невестка согласится давать показания. – Первин пересказала, как Амла соврала про сари в ведре.
– А даме, которая заварила чай, Ошади, тоже выдвинули обвинения? – Джамшеджи отодвинул тарелку и начал записывать. От этого – отец отнесся к делу серьезно – у Первин поднялось настроение, поэтому она положила в род ложечку лаган-ну. Рот заполнился утешительной сладостью, и Первин, проглотив, продолжила:
– После ареста Сунанда еще не появлялась в Бхатия-Хаусе, так что она этого не знает. – Первин положила ложку и добавила: – А правда, что обычно в случае аборта судят не беременную, а даи?
– Правда, – подтвердил Джамшеджи, продолжая записывать. – Более того, арестовывают тех членов семьи, которые вводили токсины или физическим воздействием вызывали выкидыш. Обвинители чаще заводят такие дела в случае гибели женщины.
Первин доела десерт и окончательно положила ложку на стол.
– Я собираюсь выяснить, чем закончились предыдущие судебные разбирательства. И все же как ты считаешь: на основании того, что я тебе рассказала про Сунанду, есть надежда на успех?
Джамшеджи провел рукой по своим жестким волосам с проседью.
– По моему мнению, все зависит от того, удастся ли убедить судью, что Сунанда пила этот чай как лекарство. А что думает наш барристер?
Первин, призвав на помощь всю силу воли, ответила:
– Там, в суде, я не успела нанять барристера. Попыталась высказаться от имени клиентки, но мировой судья отказался меня признавать.
– Ты… вышла к судье? – Эти слова Джамшеджи произнес медленно, как будто не постигая их суть.
– Я думала, что мне, может, позволят выступить, это же не уголовный суд! – поспешила сказать Первин. – Я четко обозначила, что я поверенный. Показала свою визитную карточку.
– Тем не менее ты находилась в зале суда – пусть и полицейского – и сама нарушила закон, обратившись к судье. Ты прекрасно знаешь, что не состоишь в коллегии адвокатов. – В голосе Джамшеджи звучала горечь. – И ты говоришь, он тебя выгнал?
Первин описала случившееся иначе, однако отец все понял правильно.
– По крайней мере, мне не назначили штраф. И Сунанду удалось освободить под залог. Полагаю, помогло то, что я упомянула имя сэра Дварканатха.
Джамшеджи уставился в круг света, который отбрасывала настольная лампа под зеленым абажуром.
– Сделанного не воротишь. Будем надеяться, что ты не превратишься в любимый анекдот всех бомбейских юристов. А теперь твоя задача – найти барристера, который сможет выступить на суде. А также того, кто оплатит его услуги.
Первин сглотнула.
– Может, барристер согласится работать бесплатно?
– А может, еще и корова через луну прыгнет?
– Вовсе я не глупости говорю, – возразила Первин. – Что скажешь про Вивека Шарму? Он присутствовал на слушанье. И раньше хорошо себя зарекомендовал.
Джамшеджи пожал плечами.
– Он работает в одиночку и, полагаю, считает каждую рупию. Но – может, и да.
– Еще я рассчитываю получить у работодателей Сунанды положительный отзыв о ней, – добавила Первин. – Или ты считаешь, что Уму или Парвеша Бхатия нужно вызвать в суд, чтобы они дали показания?
– Мне кажется, главное, чего нужно добиться от Бхатия, – оплаты барристера для Сунанды. Не исключено, что они откажутся. Если у мужа или свекра Умы были с Сунандой отношения, так просто все не разрешится.
Первин ужаснуло само это предположение.
– Думаю, что Сунанда бы мне призналась, если бы один из них был ее любовником.
– Или насильником? – Отец приподнял густые брови. – Не рассчитывай на то, что она заговорит. Она служанка. Они редко жалуются – боятся увольнения или чего похуже.
– Нет, из этого мы не можем исходить, – твердо ответила Первин. – Кроме прочего, если я съезжу в Бхатия-Хаус, то смогу расспросить Ошади. Возможно, она знает что-то важное про этот чай и про то, кто еще его пил.
– На этом и порешим. – Джамшеджи встал со стула, показывая тем самым, что разговор окончен. – А где твоя клиентка поселилась, если не у Бхатия и брата?
Первин набрала в грудь воздух.
– Я сделала единственное, что смогла придумать: привезла ее сюда и поселила в садовом домике вместе с Гитой.
– Ох, Ходай! – воскликнул Джамшеджи. – До что ж это, именем Божества?
– Ты мне никогда не запрещал приводить в дом тех, кто нуждается в помощи, – напомнила Первин.
– Не запрещал – еще не значит разрешал!
– Папа, я все понимаю. – Первин знала, что отец гневлив, но отходчив, и решила сыграть на его природной сострадательности. – Но ей больше некуда было пойти. Как я могла ее бросить на улице?
– А остальным членам семьи ты как объяснишь ее присутствие? У тебя обвиняемая живет прямо у Гюльназ за живой изгородью из гибискуса!
Первин очень удивилась тому, что отец не против, чтобы она вела такое неоднозначное дело, но не согласен оставить подозреваемую у себя в саду.
– Тебя смущает, что у нас в доме человек, которого арестовали? Это на тебя не похоже, папа. – Первин старалась говорить бесстрастно.
– Это вопрос профессионализма! Юрист не может поселить у себя клиента. В результате его родные узнают о клиенте слишком много подробностей. – Джамшеджи начал мерить комнату шагами. – А если вдруг твою маму или Гюльназ вызовут давать показания? В доме и так все сложно из-за новорожденной.