Страница 29 из 136
8
Без пристанища
Стоя в канцелярии суда рядом с младшими полицейскими и несколькими барристерами, Первин ждала, когда из кабинета мирового судьи О'Брайана принесут ордер. Прошло сорок минут, прежде чем вошел клерк и положил на стойку стопку документов. Секретарь просмотрел их, а потом обратился к машинистке, сидевшей за столом у него за спиной:
– Принесли бумаги от судьи О'Брайана. Первыми подготовить документы Сунанды Чавды.
Первин сделала вид, что не замечает недружелюбных взглядов других ожидающих. Она часто бывала в этом учреждении и всегда очень корректно вела себя со служащими. Через десять минут она уплатила за Сунанду залог и получила на руки все необходимые документы. Просмотрела их, спускаясь по лестнице, и отметила, что судья поставил одно условие: Сунанда не должна до вынесения приговора возвращаться в дом Бхатия. Первин покачала головой, думая, как это неразумно – клиентку лишают возможности выполнять свои обязательства перед работодателем.
Первин предъявила квитанцию о внесении залога инспектору, сидевшему за главным столом в помещении тюрьмы. Вскоре после этого из одной из дверей вышла Сунанда – уже без наручников, но в сопровождении охранника. Она испуганно сделала шаг вперед, Первин взяла ее за руку.
Женщины вместе вышли из полицейского участка. Арман помахал из машины – она снова стояла во дворе.
– У меня новая клиентка, – сообщила Арману Первин, помогая Сунанде сесть в машину. – Сунанда, это наш семейный водитель Арман.
Арман кивнул Сунанде, та бросила на него мимолетный взгляд, а потом снова опустила глаза.
– Давайте-ка остановимся за углом. Сунанду нужно накормить обедом. – Сама Первин есть не хотела, но полагала, что Сунанда почти весь день провела без пищи.
– А меня впустят? – недоверчиво спросила Сунанда. – Я такая грязная…
На улице за полицейским участком находился известный вегетарианский ресторан – самое подходящее место. Первин знала, что вместе они выглядят очень странно, и совершенно не удивилась, когда официант усадил их за самый неприметный столик в дальнем конце веранды. Но на потолке веранды вращались вентиляторы, а еще тут была раковина с краном.
Сунанда попросила разрешения вымыть руки, Первин последовала ее примеру. Она стояла у Сунанды за спиной и видела, что вода, стекающая с ее рук и предплечий, окрашена в бурый цвет. Только через минуту вода стала прозрачной, но Сунанда продолжала мыть и тереть руки. Зная об опасности инфекций, Первин протянула Сунанде свой чистый носовой платок. Сама она обсушила руки на воздухе.
Когда они вернулись за стол, Первин сказала:
– Пожалуйста, выберите, что вам нравится. Я заплачу за нас обеих.
В этом простеньком ресторане даже не было меню, и, когда официант перечислил, что сегодня есть в наличии, Первин спросила у Сунанды, согласна ли та, чтобы Первин заказала тали
[37]
[Тали – индивидуальный поднос для подачи пищи.]
на них двоих. Вскоре на столе уже дымилось карри с картофелем и пажитником, стояли пышный желтый дал, тушеная стручковая фасоль, пури, томатный чатни, маринованная куркума, йогурт и морковная халва.
Ели они обе правой рукой, регулярно опуская ладонь в мисочки с чистой подогретой водой. После обильного обеда дома Первин брала всего понемногу, а остальное уговаривала съесть Сунанду.
Аппетит у той был отменный, и, когда пури и дал полностью исчезли, она заговорила:
– Большое спасибо. Я никогда не пробовала такой вкусной еды. Боюсь, это очень дорого стоит.
– Это недорогое место, – успокоила ее Первин, – не переживайте.
Сунанда продолжила напряженным голосом:
– Я вам очень признательна за то, что вы вызволили меня из тюрьмы. Но залог очень большой: почти мое месячное жалование. Мой брат – переносчик камня в компании Бхатия. Говинд зарабатывает не больше меня, а у него еще есть жена Амла и трое детей. Без моего жалованья нам не выжить.
– А что ваш брат сказал по поводу вашего ареста?
В глазах Сунанды заплескалась боль.
– Он им ни на миг не поверил, сказал, что они все выдумали. Умолял констебля меня не трогать – даже бакшиш
[38]
[Бакшиш – чаевые, благотворительный подарок или взятка.]
ему предложил, две рупии, если констебль скажет начальнику, что меня не нашел. Но констебль не согласился. Амла стала кричать на Говинда – что он сумасшедший, что меня нужно выгнать из их дома. А пока все это происходило, какой-то человек ходил по нашему дому и все рассматривал, а другой что-то записывал в блокнот. Интересно, что он там записал.
– А вы не заметили, они что-то унесли с собой?
– Они потребовали, чтобы мы им показали все, что похоже на палку. Потому что палку иногда используют… – Сунанда низко опустила голову от стыда, – …для этого самого. Говинд показал им свою латхи – она у него для защиты, а не чтобы драться.
– У многих мужчин есть латхи. Ее забрали?
– Нет. Зато они забрали одежду моей невестки.
Первин показалось, что она ослышалась.
– Это очень странно!
– У нее были месячные. – Последнее слово Сунанда прошептала – его не принято было произносить при посторонних. – Она оставила сари и лоскут, который подкладывала под него, в ведре с водой рядом с нашим жильем. Они спросили, чье это, и Амла указала на меня. Наверное, испугалась, что ее тоже арестуют. Я стала отрицать, что это мое, но они все равно все забрали.
– А вы… – Первин хотела подступиться к разговору об аборте, но понимала, что это будет непросто – Сунанда даже слова такого не знает. – Вы помните, когда у вас в последний раз были женские дела?
– Да. В джьешту. – Сунанда назвала третий месяц индуистского календаря.
Первин порылась в памяти.
– Он начинается в середине мая, да? А вы помните день недели?
– Суббота.
– То есть… – Первин быстренько подсчитала. – Пять дней назад?
Сунанда нахмурилась:
– Нет. В предыдущую субботу.
Первин постаралась запомнить дату. Суббота, 27 мая.
– Как вы думаете, ваша невестка об этом знала?
– Мы про это не говорили, но, скорее всего, знала – у меня стирки было больше обычного.
– В обвинительных документах сказано, что Ошади пыталась вам помочь, – продолжила Первин.
Сунанда тут же кивнула:
– Откуда в полиции узнали, что она заварила для меня чай? Обычный травяной чай, полезный для женщин, а констебль почему-то назвал его ядом.