Страница 27 из 136
Ну и положение! Если бы у нее было лишних десять минут до начала заседания, она успела бы нанять Вивека Шарму и тот выступил бы вместо нее, попросил отпустить Сунанду под залог. Но Первин не успела: ей едва хватило времени прочитать обвинение.
Мировой судья О'Брайан зачитал список всех адвокатов, которым предстояло выступить на заседании. Вакилы
[36]
[Вакил – адвокат, официальный представитель или агент.]
и барристеры вставали один за другим, чтобы ему показаться. После этого он озвучил имена обвинителей, тоже сидевших отдельной группой, – они, в свою очередь, вставали, подтверждая свое присутствие.
Потом начался разбор дел. Мировой судья выкликал имена обвиняемых, охрана снимала с каждого отдельно кандалы и подводила его к судейской кафедре. Каждый раз к судье выходил обвинитель, зачитывал обвинение и – в случае наличия таковой – рекомендацию выпустить задержанного под залог.
И вот бейлиф возгласил:
– Бомбейское президентство против Сунанды Чавды.
Как Первин повезло! Четвертое дело по счету.
Двое констеблей вывели Сунанду из-за загородки. В тусклом свете сари ее казалось еще грязнее, глаза глубоко запали. Губы дрожали – она с трудом сдерживала слезы.
Мировой судья объявил, что в суде присутствует переводчик мистер Шах, который может осуществлять перевод на маратхи, индустани или гуджарати.
Мировой судья повернулся к обвинителю, розовощекому молодому человеку, из-под мантии у которого торчали коротковатые штанины брюк. Молодой человек торопливо представился – он говорил с североанглийским акцентом: Уолтер Риппингтон, помощник прокурора.
Первин встала со своего места среди публики и подошла поближе; заметила, что ботинки у Риппингтона не начищены. То ли в силу молодости и небрежности, то ли в силу крайней стесненности в средствах.
Акцент у Риппингтона оказался сильный, однако Первин его понимала. Он объяснил, что Сунанде предъявлено обвинение в совершении аборта, и, хотя это неподсудное преступление, велика вероятность, что, оставшись на свободе, она покинет город, тем более что не имеет постоянного места жительства.
Первин резко выпрямилась – она ведь читала документы, а там был упомянут адрес. Судья пошуршал бумагами, взглянул на обвинителя. Недовольным голосом произнес:
– В ордере указан адрес в Кальбадеви.
– На самом деле это не дом, а лачуга; такую первый же муссон может снести, а до них всего неделя. Сидеть в цементированной камере в ожидании суда для нее просто роскошь. – Риппингтон говорил дерзко, и Первин так и подмывало высказать возражение, что он строит домыслы. Но она пока не являлась официальным представителем Сунанды.
– Это все? – обратился мировой судья О'Брайан к мистеру Риппингтону.
Тот расправил плечи.
– Прошу внести в протокол, что мисс Чавда была предупреждена о том, что аборт является преступлением согласно параграфу 312 Индийского уголовного кодекса и наказуем тюремным заключением. В свете угрозы лишения свободы эта незамужняя бездетная обитательница трущоб может с легкостью бежать еще до суда.
Первин больше не могла сдерживаться. Нужно указать судье, что Сунанда никакая не бездомная и не безработная. Набрав в грудь побольше воздуха, она произнесла про себя молитву, а потом, воспользовавшись тишиной, проговорила:
– Ваша честь, позвольте мне, пожалуйста, высказаться.
Судья сощурился, будто пытаясь ее разглядеть.
– Позволяю. Мадам, назовите, пожалуйста, свое имя и цель выступления.
Первин расправила плечи и в несколько шагов подошла к столу адвокатов. Положила портфель от Суэйна Эдени на стол между собой и Риппингтоном – тот смотрел на нее голубыми глазами, полными замешательства.
– Я Первин Мистри, поверенный из адвокатской конторы Мистри, расположенной по адресу Брюс-стрит, десять. Оказываю консультативные услуги мисс Чавде, трудолюбивой женщине, айе, работающей в доме лорда Дварканатха Бхатия в Гхаткопаре. Хочу объяснить, почему моя клиентка не обязана вносить за себя залог.
Адвокаты, сидевшие рядом, начали перешептываться и пересмеиваться, Первин расслышала в дальнем конце зала голоса, говорившие на маратхи:
– О чем это она?
– Она что, юристка?
– Тишина в зале суда! – рявкнул судья. – Все, кто нарушает ход разбирательства, будут удалены. Мисс Мистри, можете вы мне сообщить, на каком основании считаете себя поверенным?
С близкого расстояния Первин увидела, что глаза мирового судьи воспалены. Либо устал, либо нездоров. А еще она оказалась близко к Сунанде и чувствовала, как в той возрождается надежда.
Первин действовала исключительно в интересах клиентки. Она подавила смущение, которое всплеснулось в ней в ответ на презрительный вопрос судьи.
– Я получила степень бакалавра гражданского права в Оксфордском университете. После этого работала клерком во «Фрешфилдс», там мне присвоили звание поверенного. У меня с собой визитная карточка, я готова предъявить ее вам, ваша честь.
Судья сморщил нос:
– И какую оценку вы получили на экзамене на звание адвоката?
Вроде бы невинный вопрос, но Первин поняла его подоплеку. Почувствовала, как под мышками стало еще влажнее.
– Этот экзамен я не сдавала. Потому что женщины-студентки не имеют на это права.
Судья негромко фыркнул:
– И вы состоите в Лондонской – или, может, в Бомбейской коллегии адвокатов?
– Нет. – Ответив, Первин взглянула на Сунанду – на ее лице отражалось замешательство.
– По какой причине?
– По той, что обе эти коллегии отказывают женщинам в членстве. – Первин произнесла эти слова невозмутимо, но чувствуя тяжесть в голове. Она пообещала Сунанде свою помощь, а пока происходило строго обратное.