Страница 26 из 136
Сунанда в ужасе отшатнулась, вынудив стоявшего перед ней заключенного тоже сделать шаг назад. Он обругал ее, и, когда цепочка двинулась вперед, Сунанду заставили шагать быстрее прежнего.
Первин хотела прикрикнуть на констебля, но испугалась, что он этим воспользуется и потребует ее удаления из участка. Она последовала за заключенными на расстоянии – они вошли в вестибюль и оттуда в зал судебных заседаний; там их загнали за перегородку высотой по пояс.
Зал судебных заседаний в участке Гамдеви был тесным и далеко не таким внушительным, как просторные помещения Верховного суда, однако, подходя к бейлифу, Первин все равно чувствовала некоторую робость. Согласно британским законам, женщины-поверенные могли работать с клиентами, составлять документы для судьи, однако, поскольку доступ в коллегии адвокатов им был закрыт, они не имели права выступать в суде. Здесь, впрочем, речь шла не о судебном заседании, а о слушании касательно внесения залога; Первин подумала, что, возможно, судья позволит ей выступить от лица Сунанды. Но уверенности она не испытывала, поскольку в прошлом от имени всех клиентов их конторы, интересы которых нужно было представлять в таком суде, выступали барристеры, нанятые ее отцом.
Однако сейчас не было времени на переживания: Первин нужно было ознакомиться с постановлением об аресте Сунанды. Аборт считался неподсудным делом, то есть проходил по разряду мелких правонарушений. Арестовывали в этой связи крайне редко; более того, для открытия дела требовался подписной ордер, выданный мировым судьей.
Первин ободряюще улыбнулась Сунанде – та тревожно вглядывалась в нее из дальнего угла выгородки. Потом Первин подошла к бейлифу – он стоял у кафедры со стопкой документов в руках.
– Простите, могу я посмотреть на обвинительное заключение по делу… – Первин сообразила, что даже не знает фамилии своей подзащитной. – Задержанной, чье дело будут сегодня разбирать? Ее имя Сунанда.
Бейлиф, человек средних лет, смерил ее подозрительным взглядом:
– А кто вы такая, что запрашиваете документы?
– Первин Мистри, поверенный. – Первин протянула ему свою карточку.
Держа визитную карточку за кончики, бейлиф изучил надпись, потом карточку вернул. И даже не потянулся к документам, лежавшим на кафедре.
– Эй, живее! – рявкнул мужской голос у Первин за спиной.
Чиновник явно напрягся, отыскал документы и передал Первин. Потом предупредил строгим голосом:
– Не забудьте вернуть до начала заседания.
– Разумеется. – Первин отошла в сторону и стала читать. На разбор всех юридических тонкостей потребовалось бы несколько часов, но у нее не было столько времени. Суть дела была изложена в обвинении.
Во вторник, 6 июня, мистер Арвинд Викас Томар, джентльмен индуистского вероисповедания, подал жалобу в Управление полиции г. Бомбея. Мистер Томар устно изложил под присягой, что в субботу, 27 мая, слышал, как Сунанда Чавда говорит о том, чтобы принять яд в форме чая. Зная, что Сунанда – молодая айя, находящаяся в услужении в достойном семействе индуистского вероисповедания в Гхаткопаре, он с трудом поверил в то, что она могла забеременеть вне брака. Однако подтверждение того, что мисс Чавда приобрела препарат, вызывающий выкидыш и предназначенный для приема внутрь, он услышал от почтенной даи
[35]
[Даи – повитуха на маратхи.]
, Ошади, которая служит в том же доме. В этой связи он решил сообщить о своих подозрениях в полицию.
Помощник прокурора Уолтер Риппингтон передал соответствующее заключение мировому судье Патрику Симондсу, который в среду, 7 июня, выписал надлежащий ордер.
Во втором рапорте, составленном в полицейском участке Кальбадеви, подтверждался факт ареста Сунанды Чавды вскоре после девяти часов вечера в доме ее брата Говинда Чавды, проживающего в съемном жилье по адресу: Кальбадеви, квартал 7, линия 3. По ходу ареста в доме провели обыск, обнаружили в ведре испачканную одежду, ее изъяли для экспертизы. Сунанда Чавда призналась, что в субботу, 27 мая, пила травяной чай, что подтверждало слова мистера Томара.
Первин еще раз перечитала документы, сделала необходимые выписки в свой рабочий блокнот. Пришлось писать, прислонившись к задней стене, потому что, если пристроиться на скамье в зале заседаний, потом она из него уже не выберется и не сможет передать бейлифу бумаги до прихода судьи.
Первин быстренько закончила записи и поспешила вернуть бейлифу документы; в тот же момент раздался стук во внутреннюю дверь зала, за судейской скамьей.
Бейлиф выхватил у Первин бумаги и громогласно возвестил:
– Прошу всех встать и поприветствовать его честь Джеймса Пиля О'Брайена, мирового судью Бомбейского полицейского суда!
Присутствовавшие поднялись на ноги, а Первин подошла к двум рядам скамеек, где обосновались барристеры. К несчастью, все места у прохода были заняты.
Одно обрадовало Первин – она увидела своего знакомца, барристера Вивека Шарму. Он сидел рядом с одним из адвокатов, занявших места у проходов; глаза пожилого юриста были закрыты, дышал он ровно, как во сне. Первин перехватила взгляд Вивека, он взглянул на нее с недоумением. Тогда она подошла поближе к дремлющему адвокату и прошептала:
– Сэр, вы не позволите мне пройти?
– Мадам, места для публики сзади! – В голосе адвоката звучала неприкрытая ярость.
– Я юрист! – с напором прошептала Первин, но адвокат даже не шелохнулся.
И тут спереди раздалось громогласно:
– Здесь вам не базар! Прекратить разговоры, а то я удалю вас из зала суда!
Первин вздрогнула. Не так она собиралась обратить на себя внимание судьи.
Адвокат, отказавшийся сдвинуться с места, сделал жест, будто отгоняя муху. Вивек Шарма тут же отвернулся, делая вид, что не видит и не знает Первин.
Та сдалась и заняла свободное место среди публики. Тут сидели обычные граждане, родственники и друзья; все глаза были устремлены на выгородку, где находились задержанные. Общая тревога точно накрыла зал тяжелым влажным одеялом. Первин почувствовала, что блузка взмокла под мышками. А ей так сильно хотелось оказаться рядом с другими юристами! С ее нынешнего места подойти к судье будет сложно. Плохо и то, что на ней ни белого парика, ни черной мантии – обязательных атрибутов любого юриста, который намерен заговорить с судьей.