Хозяйка дома Бхатия

– Он уехал с какой-то красоткой? – тоном едва ли не радостным осведомилась Кора.

– Не знаю. Я видела, как он танцевал с женщиной, которая мне незнакома. – Первин выдохнула. Она поступила честно, сообщила Коре правду. Почувствовала, что Кора вглядывается в нее пристальнее прежнего, ей сделалось неловко, она опустила глаза.

И тут заметила, что мыльная пена у Коры на руках окрашена черным, да и в раковине черные потеки. Что это – порох?

Видимо, она слишком задержала взгляд на руках у Коры, потому что та вдруг зачастила:

– Господи, что это у вас на сари, кровь? Давайте помогу ее смыть!

Кора ухватила паллу сари и подставила под текущую воду. Первин попыталась высвободить сари, но столкнулась с сопротивлением. Изображая благодарность, она сказала:

– Спасибо вам, дорогая. Вряд ли вы сможете сильно помочь моему сари. Его потом отстирает моя горничная.

Кора, крепко вцепившаяся в сари, качнула головой:

– Подождите. Сквозь мокрую ткань все видно.

Тут Первин вспомнила слова, с которыми слуга наваба обратился к Сунанде в день приема у Коры. Бегум Кора не пожелала, чтобы девушка в мокром сари сновала среди ее гостей. Ее муж, возможно, услышал эти слова и решил воспользоваться ситуацией.

– Знаете, в чем главная беда этой страны? – Голос Коры звучал напряженно.

Первин лихорадочно перебирала варианты.

– Все беды даже не перечесть! Отец говорит, именно поэтому у юристов всегда будет работа. Мы пытаемся исправить причиненное людям зло.

– И все же вы отказались представлять мои интересы. – Кора холодно вглядывалась ей в лицо. – Потому что всё знали.

– Знала? – Первин почувствовала, как надломился ее голос, и подумала: а вдруг винтовка все еще рядом или припрятана где-то в клубе? Возможно, наверху.

– Да, вы всё знали. Потому что всем так нравится с вами разговаривать! Вас принимают в свете, а меня нет.

– Далеко не всем…

– Кто вам рассказал, Парвеш Бхатия или Малькольм Стоув? – Кора сверлила Первин взглядом.

Первин не знала, что ответить.

– О чем?

– О том, что случилось с Сунандой. И откуда такой шум? Она же всего лишь служанка. Ничтожество. – Кора сощурилась, вглядываясь в Первин и будто бы ожидая ее возражений.

– Для вас ничтожество, – ответила Первин, перед глазами которой тут же встала плачущая Сунанда в тюрьме – воспоминания нахлынули, наслали тошноту. – Но ваш муж поступил дурно, недопустимо. Да и вашу честь это задело.

– Это у Парвеша Бхатия нет никаких понятий о чести! – мрачно заявила Кора. – Он взял денег взаймы – и что Мэнни получил взамен?

Тут Первин все поняла: именно из-за этого долга Парвеш и не назвал имени наваба, хотя сам и пришел в ужас от надругательства над Сунандой. Кора же считала, что Парвеш все рассказал Первин – и, возможно, не только ей. Может, она и стреляла в Стоува, потому что он был тогда на приеме и Кора решила, что он все знает?

Первин очень старалась ее не злить, а наоборот – успокоить своим участием. Для адвоката нет лучшего способа вытянуть сведения из враждебно настроенного свидетеля.

– Вы, видимо, очень любите своего мужа.

– Да. И когда он наконец дотащится до дому, я сообщу ему хорошие новости. – Кора хихикнула: – Скажу, что мы обзавелись тремя тысячами квадратных километров земли.

– Похоже, вы слышали мой разговор. – У Первин затеплилась надежда, потому что в этом разговоре они с Колином выглядели скорее соратниками, чем противниками Коры.

– Да, и с кем это вы там обжимались? – Кора произнесла это притворно-ворчливо. – Не знала, что у вас есть тайный воздыхатель.

Первин вспыхнула – ей не хватило духу ответить на этот вопрос.

– Вот, посмотрите: вы живете в постоянном страхе! – насмешливо произнесла Кора. – Хотя на самом деле вы очень смелая, потому что спасли меня от собак.

Первин вспомнила, как сильно перепугалась Кора в тот день в Бхатия-Хаусе. И тут ее опять озарило. Когда собак отогнали, Кора сама собрала рассыпавшиеся из ридикюля вещи, отклонив предложение Первин ей помочь. А сделала она это потому, что не хотела, чтобы один из предметов заметили. На тот момент пудреница уже была при ней, а ацетат свинца – с помощью которого какая-то другая бегум попробовала убить ее или ее нерожденного ребенка – Кора, скорее всего, нашла во дворце Варанпура.

Мысли грохочущим поездом мчались у Первин в голове. Кора боялась, что Парвеш Бхатия предаст огласке поступок ее мужа. Возможно, яд предназначался ему, но его выпил сэр Дварканатх.

– Чем вы так озабочены, милочка? – спросила Кора – зрачки ее превратились в две точки.

– Просто… Просто я хотела бы выйти на воздух. Это ведь совсем рядом, да?

– В Бомбее везде жарко, – откликнулась Кора. – Да и вообще, пострадаете еще немного, ничего. Вы же такая интриганка: притворялись подругой, а в действительности с самого начала хотели меня погубить. Думаете, я безмозглая дурочка, да?

– Напротив, у вас просто необычайно острый ум, – польстила Первин, а потом почувствовала страх. И почему Элис не зашла внутрь с ней вместе?

– Да, и стреляю я метко. – Кора покусала губу, а потом заговорила – на зубах остался красный след. – Я собиралась убрать Стоува. Если бы вы не подняли шум, ему пришел бы конец.

– Кора, мне кажется, вам нехорошо. – Первин пыталась говорить увещевающе, без осуждения. – Нужно показать вас Мириам Пенкар. Вы ее знаете и относитесь к ней с доверием. Давайте для начала выберемся из этой комнатушки…

– Рановато. – Кора так и не выпустила сари Первин и теперь накрутила паллу на руку, да так, что Первин невольно качнулась вперед. – Не хочу я, чтобы вы меня обсуждали с врачом. И почему вы тогда не сгорели?

К страху Первин добавилось замешательство.

– Вы… имеете в виду пожар в нашем садовом домике?

– Я думала, вы там вместе с ней.

– Что? – Первин помолчала, подумала. – Вы хотите сказать, что решили, будто я ночую в садовом домике вместе с Гитой?

– Сунандой, – поправила ее Кора. – И не делайте вид, что ее там не было. С ней говорил мой шофер.

– Незнакомец? – произнесла Первин, вспомнив назойливого пришельца, который напугал Гиту. – Но Сунанды уже не было в доме. Она была в тюрьме.

– В тюрьме? Какое ужасное место. А я думала, что она у вас. – Кора наморщила нос, и Первин невольно заглянула ей в ноздри – там виднелся какой-то белый порошок. Если это не пудра, то, наверное, наркотик? Возможно, этот диковатый бессвязный разговор бегум ведет под его действием.