Страница 128 из 136
Малькольм в ответ пробормотал что-то неразборчивое, а Первин подумала, что надо будет потом подловить Мадлен и кое о чем расспросить.
– Первин!
Первин увидела отца – он знаками подзывал ее к себе; Колина с ним рядом не было.
– Ступайте, Первин, – отпустила ее Мириам. – Я прекрасно справлюсь. Смотрю, официанты несут воду, которую я попросила.
Первин подошла к отцу, и тот наконец заключил ее в объятия. Крепко прижал к себе, и, почувствовав на лбу влагу, она поняла, что Джамшеджи плачет. Он выдохнул ей в волосы:
– Ты едва не погибла. Но Божество дало мне второй шанс, я должен стать лучше, чем был.
– Ты и так замечательный, папа. Не ругай себя за то, что я чуть не подвернулась под пулю! – ответила Первин, страшно смущенная отцовской слабостью.
– Я всегда считал себя только твоим отцом. Но теперь мы еще и партнеры. А это значит, я должен больше слушать и меньше говорить. Расскажи, что случилось у лифта. Во всех подробностях.
Выходит, он перед ней извинился, пусть и обиняками, и она обязательно еще припомнит ему эти слова на работе, когда он станет на нее давить.
– Помню только, что вдруг что-то увидела сквозь жалюзи. Что-то странное, в первый момент я не поняла, что именно. Я правда понятия не имела, что это винтовка, наведенная на мистера Стоува или Прескотта. Интересно, это нападение на англичан или как-то связано с нашим делом?
– Есть основания полагать, что стреляли в тебя. – Джамшеджи промокнул платком кровь на ее сари. – Ведь именно у нас случился поджог – возможно, это было предупреждение. Ты защищаешь женщину, которой нанес оскорбление очень влиятельный мужчина, и этот мужчина демонстрирует свое влияние.
– Возможно, – ответила Первин. Но ведь Стоув и Прескотт были деловыми партнерами – вдруг влиятельный мужчина хотел убрать именно их? И тут она вдруг подумала: интересно, а наваб еще здесь?
– Папа, ты нигде не видел наваба Варанпура?
– Нет. Но должен тебе сказать, что понял совершенно отчетливо: Сунанде нужен законный представитель. Если все барристеры откажутся, я сам надену парик.
Первин крепко обняла отца, и тут раздался голос Элис:
– А, вот вы где!
– Привет, – откликнулась Первин, позволяя подруге обнять себя тоже.
– Я с новостями, – заявила Элис, разглядывая их обоих.
– Надеюсь, вы нам сообщите, что прибыла настоящая полиция? – уточнил Джамшеджи.
– Да, на задах клуба есть одно место, откуда я услышала звон колокольчиков. Две конные повозки и автомобиль, – добавила Элис. – Кстати, насколько я понимаю, Найджел Прескотт сделал все, чтобы погубить репутацию имперской полиции. После стрельбы прошло уже полчаса, а она даже не предпринял попытки поискать нападавшего. Тот, скорее всего, успел сбежать.
– Полицейские тоже люди, – заметил Джамшеджи. – Мы считаем, что все полицейские храбрецы, но и у них есть свои слабости.
– Я обошла все здание, но нигде не увидела наваба Варанпура. Как и его спутницы, – язвительно сообщила Элис.
– Мисс Хобсон-Джонс, о ком именно вы говорите? – осведомился Джамшеджи – в глазах его блеснуло любопытство.
– Наваб весь вечер не разлучался с молодой блондинкой, которая, как я слышала, несколько месяцев назад прибыла в Бомбей. Видимо, охотница за мужьями…
Первин отключилась от сплетен о загадочной блондинке. Прибыли полицейские и теперь прочесывали клуб. Один из констеблей попросил всех переместиться в гостиные на задах здания. Первин подчинилась и вдруг поняла, что все время прокручивает в голове разговор, состоявшийся на прошлой неделе в Мистри-Хаусе по ходу визита Коры: бегум рассказывала о всевозможных способностях своего мужа, в том числе и о том, что он заядлый охотник. А что, если молодая спутница служила ему лишь прикрытием? Мансур Варанпурский мог усадить ее в такси, а потом потихоньку вернуться в клуб. Возможно, все дело было в том, что Малькольм Стоув разочаровался в плане Прескотта и решил обо всем рассказать другу детства.
Да, подумала Первин. Нельзя этого исключить. Но полицейские наверняка будут искать стрелка своими способами. А к тому, что она им сообщит, отнесутся с тем же «уважением», какое ей выказал раньше мировой судья О'Брайан.
Слишком много мыслей в голове, нужно привести их в порядок. Первин шагнула в сторону от Элис, оперлась рукой о стену. Стена оказалась теплой. Вообще было слишком жарко.
– Первин неважно выглядит, – заметила Элис, обнимая подругу за талию и глядя на Джамшеджи. – Как вы думаете, кто-то из сидящих уступит ей стул?
– Не надо! – воспротивилась Первин. – Мне кажется, мне лучше сходить в дамскую комнату.
– Я тебя провожу, – вызвалась Элис, беря ее под руку.
– Только обязательно проводите ее обратно, – попросил Джамшеджи, встревоженно глядя вслед девушкам, двинувшимся к задней стене бальной залы: одну из стеклянных дверей там оставили открытой, обеспечивая доступ к уборным. На подходе Первин увидела, что в наружной галерее снуют полицейские, особенно тщательно изучая ту часть жалюзи, где Первин видела дуло.
– Внутрь я зайду сама, Элис. Там места совсем мало, – заявила Первин, когда они добрались до места.
– Разумеется, – подтвердила Элис. – Я тебя здесь подожду, как обещала твоему папе.
В тесном помещении уже находилась другая женщина – она мыла руки в одной из раковин. Первин заняла свободную раковину, открыла краны. Первым делом она хотела сполоснуть лицо, шею и предплечья. Она сильно вспотела от жары и страха. Холодная вода быстро ее освежила, она подняла голову и взглянула на себя в зеркало – от элегантности ничего не осталось, несколько накладных косичек распрямились и повисли. Первин посмотрела в сторону и вдруг поняла, что у другой раковины стоит бегум Кора в черном шелковом вечернем платье с воротником из золотой тесьмы.
– Надо же! – хриплым голосом произнесла Кора, заметив Первин. – Вы сегодня выглядите просто божественно!
Наваб уехал, а Кора здесь. Неловкое положение. Первин не знала, что сказать, потому произнесла:
– Я рада, что мы наконец увиделись. Помнится, вы говорили, что будете на балу, и я вас все время искала.
– Я приехала позже мужа – задержалась у парикмахера, – ответила Кора, дотрагиваясь до рыжих кудрей. Глаза у нее были большие, блестящие, густо обведенные черной тушью. – И нигде не видела наваба. Вы полагаете, он уехал домой?
– Не знаю. – Первин вспомнила про партнершу наваба: стоит ли рассказать Коре? – Не знаю.