Хозяйка дома Бхатия

Первин быстро перевела дыхание. И тут вдруг вспомнила, что, когда она поднялась на четвертый этаж, электрические люстры в салоне горели. А когда они с Колином вернулись с террасы, в нем стояла полная темнота.

Кто-то выключил свет. Не исключено, что кто-то из работников клуба решил, что он горит попусту, и повернул выключатель. Может, все было вот так просто. Но, возможно, кто-то специально поднялся наверх в поисках именно ее… или Колина.

Первин двигалась вдоль стены, высматривая знакомых. Заметила Элис – та беседовала с навабом Варанпура; ладонь князя покоилась на спине его белокурой спутницы – похоже, их уже не смущала подобная близость. Тигран и Ширин Тата все танцевали, а проходя мимо, она обнаружила, что танцуют и Стоувы, непринужденно, как положено супругам. Заметив, как они улыбаются друг другу, Первин подумала: вряд ли это Малькольм шастал наверху. Ей вдруг стало ясно, что Мадлен искренне влюблена в своего омерзительного мужа, как и Кора в своего ветреного князя.

Первин отвернулась и увидела отца: он беседовал с каким-то седовласым мужчиной, стоявшим к ней спиной. Европейцем – это Первин поняла по цвету волос и розовой коже шеи.

– А, вот она! – провозгласил Джамшеджи, увидев дочь. – Ты нынче очень занята!

– Столько приветствий и разговоров! – бодро сообщила Первин, и тут улыбка ее угасла: в собеседнике Джамшеджи она узнала Найджела Прескотта.

– Добрый вечер, мисс Мистри. Рад, что вы воспользовались моим приглашением и приехали на бал! – Голос Прескотта звучал жизнерадостно, а на ее отца он смотрел с широкой улыбкой.

При слове «приглашение» брови Джамшеджи неодобрительно сошлись к переносице.

Первин отчаянно пыталась переформулировать слова Прескотта, дабы приблизить их к истине.

– Добрый вечер, мистер Прескотт. Как я вам говорила в полицейском участке, мы с отцом каждый год посещаем это мероприятие. Я очень рада, что и вы нашли возможность почтить своим присутствием клуб «Рипон».

– И кухня, и музыка выше всяких похвал. Не к чему придраться, кроме жары, но что ж с ней поделать? – Прескотт провел рукой по седоватым волосам, она заметила, что лоб его блестит от пота.

– Через несколько дней начнутся дожди. И тогда мы все начнем жаловаться на тяжелую жизнь. – Джамшеджи любезно улыбнулся, явно оправившись от изумления, вызванного знакомством Первин с высокопоставленным полицейским. – Мистер Прескотт, до того как к нам присоединилась моя дочь, вы рассказывали историю своего пребывания в Индии. Вы всегда служили в имперской полиции?

– Нет. Там я совсем недавно – по переводу из Индийской гражданской службы.

– А в Раджпутане вы тоже работали в полиции? – спросила Первин, вспомнив меч у Прескотта в кабинете.

– Я в те дни был молодым политическим агентом в составе резидентуры княжеств западного Раджпутана. Представители имперской полиции предпочитают оставаться в Дели, – добавил он, скромно дотрагиваясь до изящного медного значка на кителе.

– За исключением тех, кто работает советниками в бомбейской полиции, – уточнила Первин и увидела, как сузились глаза Прескотта.

– Полагаю, инспектор Прескотт, вы большой специалист по культуре раджпутов! – вступил в разговор Джамшеджи, и Первин решила, что он, видимо, тоже вспомнил о том, что у человека, написавшего донос на Сунанду, раджпутское имя.

– У меня там появились добрые друзья. Более ничем не могу похвастаться.

В руках у Первин оказались все необходимые нити, пора было браться за шитье.

– Меня интересует фамилия Томар. Она раджпутская?

Прескотт помолчал, скребя щетину на подбородке.

– О чем речь? Сотрудникам Индийской гражданской службы положено освоить только один местный язык, я занимался урду. Может, вы спросите про эту фамилию кого-то другого?

– Конечно спросит. – Джамшеджи с укором посмотрел на дочь. – Можно попытаться прямо здесь, в этом зале. В Индии сколько эмигрантов, столько и фамилий.

Первин не собиралась бросать важную для нее тему.

– У вас там завелись знакомства, вы любите дикие края – вы не пытались вернуться в Раджпутан?

– Мне скоро в отставку, – заметил Прескотт, покачав головой. – А теперь еще жена увлеклась парусным спортом, вряд ли мы сможем уехать из Бомбея. Хотя, должен сказать, стоимость жизни здесь довольно высока.

– Может, вам стоит купить участок земли? – как бы между прочим осведомилась Первин.

Джамшеджи бросил на нее упреждающий взгляд, а потом с улыбкой повернулся к Прескотту.

– Инспектор Прескотт, хотели бы вы познакомиться с мистером Кангой, новым генеральным прокурором Бомбейского президентства?

– С удовольствием бы, но я пообещал жене танец. – Он улыбнулся с притворным сокрушением. – Она говорит, что после переезда сюда я превратился в занудного чинушу, так что теперь нужно доказывать обратное. Желаю вам обоим приятного вечера.

– Вам того же! – откликнулся Джамшеджи, уводя дочь в толпу.

Первин тихо спросила:

– И что ты о нем думаешь?

– Расскажу, пока будем танцевать.

Она-то подумала, что отец хочет поговорить с мистером Кангой, но оказалось, что это не так. Уголком глаза она заметила, что Колин и Элис сидят на стульях под рядом оконных проемов. Плечи у Элис тряслись от смеха – видимо, Колин в красках поведал ей про побег через кухню.

Оркестр заиграл вальс. Первин вложила правую руку в руку отца, и они принялись вальсировать, отстранившись друг от друга сильнее, чем большинство пар. Так оно полагалось отцу и дочери, и Первин порадовалась, что звучала совсем медленная мелодия – можно было и двигаться с приличествующей грацией, и разговаривать.

– Прескотт сказал, что собирается взять тебя на работу. В какое-то бюро обеспечения безопасности женщин! – Джамшеджи с укором посмотрел на дочь.

– Я ему не навязывалась! – тихим голосом запротестовала Первин. – Он затащил меня к себе в кабинет, когда я была в участке. Пришлось сидеть и выслушивать этот вздор. Разумеется, я ответила отказом.

– Что это наша радетельница за права женщин разбрасывается такими предложениями?

– Мы же партнеры по адвокатской конторе! Кроме того, я знала, что он говорит несерьезно. Он просто хотел, чтобы я перестала доискиваться правды в деле Сунанды.

Джамшеджи слегка ослабил хватку – они повернулись и принялись вальсировать в противоположном направлении.

– А где, кстати, этот господин? Утверждал, что хочет потанцевать с женой, однако я его не вижу.

– Наверное, просто искал предлог от нас отделаться.