Страница 116 из 136
Сунанда сидела на краю койки в явственном напряжении. Увидев Первин, она поднялась:
– Вы снова пришли! Так скоро!
– Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее. Как прошел день?
– Не очень. Мне страшно. – Голос Сунанды сорвался.
– Из-за суда? – Первин и самой было страшно.
Сунанда покачала головой:
– Я тут плохо себя чувствую. После нашего последнего разговора все вспоминаю, что со мной случилось. Как будто все время смотришь страшный сон.
– Я вам очень сочувствую. Рассказав мне правду, вы проявили большое мужество. Но сегодня я хочу поговорить про Бхатия. – Увидев, как напряглось лицо Сунанды, Первин уточнила: – Про Ишана.
– Ишана! – Глаза Сунанды сверкнули. – Что с ним?
– Я к ним сегодня ездила, и Ишан отдал мне ваши десять рупий. Он очень вас любит и очень скучает. Рассказал, что прятал эти деньги для вас. Мне пришлось его уговаривать, чтобы он мне их отдал, но теперь они у меня.
– А! Это очень хорошо.
– Я не стану их использовать на оплату юридических услуг, пусть лежат у меня в конторе – когда выйдете на свободу, у вас будет хоть что-то. И еще одна вещь: Ишан отравился свинцом, как и его дед. Но врачи из больницы Камы говорят, что случай легкий, Ишан скоро поправится – ему дают особое лекарство.
Первин старалась говорить ободряюще, но лицо Сунанды исказилось.
– Кто мог его отравить? Как можно убить невинного ребенка?
– Известно только то, что яд он подобрал в саду, в пудренице. Знаете, что это такое? – Сунанда помотала головой, и Первин описала ей маленькую жестянку с зеркальцем внутри. – Вы когда-нибудь видели такую вещь?
– Нет! При мне он подобрал только пробку от бутылки. А остальные сокровища – его собственные находки. – Сунанда подвинулась, и до Первин долетело страшное зловоние. – Я знала про этот его тайник и попросила Ишана припрятать деньги бегум, которые мне отдала Ошади, в старом паане.
– Вы думали, это надежнее, чем держать их у себя дома?
– Их бы забрала Амла, – без выражения произнесла Сунанда. – А в шкафчике, где лежат вещи ай, я их оставить не могла, потому что другие айи очень мне завидовали. Я боялась, что деньги украдут.
– Напомните, сколько ай работает в Бхатия-Хаусе?
– Со мною нас было трое. Падма, Чандини и я. Но Падма ушла сразу же после чаепития.
– Вы знаете – она сама ушла или ее уволили? – Первин подумала: может, Бхатия решили, что Падма безответственно отнеслась к своим обязанностям? Или с девушкой случилось что похуже?
– Одной из иностранных подруг Умы-бхабху очень нужна была служанка, и Ума-бхабху предложила отправить к ней Падму. Падма лучше всех нас говорит по-английски.
Первин удивилась готовности Умы расстаться с айей – впрочем, Ума же не знала, что лишится еще и Сунанды.
– А вы говорили другим айям, что выпили тот чай?
Сунанда затрясла головой и ответила:
– Я никому про чай не говорила, но Падма оказалась рядом, когда у меня начались спазмы, а потом сильное кровотечение. Так что она могла догадаться. Ума-бхабху часто пила такой чай.
Первин попыталась все это осмыслить.
– Падму наняла Серена Прескотт, подруга Умы, европейка. Вы ее видели на чаепитии?
– Да. Прескотт-мемсагиб была на чаепитии. Через день после того, как я обгорела, она приехала к нам на красивой машине и увезла Падму – та стала ее айей. Помню, Чандини очень сердилась, потому что нам тяжело оказалось управляться со всеми детьми. Но Ума-бхабху сказала: Падме придется уехать, потому что она дала этой леди слово. И еще она сказала, что мне нужно работать, если смогу по здоровью.
– Выходит, Бхатия заставляли вас с ожогом постоянно следить за детьми, и это из-за них вы перетрудились! – воскликнула Первин.
– Лучше работа, чем тюрьма, – угрюмо ответила Сунанда. – Скажите еще раз: когда у меня суд?
– Седьмого июля. Примерно через три недели. – Первин говорила спокойно, пытаясь не думать о том, что из-за распространения инфекции клиентка ее может и не дожить до разбирательства.
– Как долго. – В голосе Сунанды звучало отчаяние. – Но я уверена, что к этому времени Ишан уже поправится. Скажите Уме-бхабху, чтобы добавляла сахара, без него Ишан выплевывает все лекарства. А ему от меня передайте: он хороший мальчик, и я очень довольна, что мои деньги теперь у вас.
Как же хорошо Сунанда понимала Ишана! Было бы замечательно, если бы она смогла и дальше работать у Бхатия, хотя Первин и смущали условия труда в их доме. Да, Ума – Первин это видела – теперь очень жалела о том, как нечутко относилась к Сунанде, но ведь это могло быть лишь минутное чувство.