Хозяйка дома Бхатия

Первин уже собиралась предложить Уме подписать доверенность на свое имя, но решила не делать этого при Мангале – та может отговорить родственницу. Так что она сказала:

– Какое великодушное предложение, Мангала-бехен! Но Ишан несовершеннолетний, и врачи потребуют присутствия одного из родителей, то есть официальных опекунов.

– Парвеш уехать не может, значит, придется мне. – Ума, похоже, покорилась своей участи. – Первин, у вас есть автомобиль?

– Да, и мой шофер готов нас отвезти. Ваших слуг не придется отрывать от дела. – Первин повернулась к Мангале, которая, похоже, собиралась еще что-то возразить. – Мангала-бехен, вы так хорошо справляетесь с хозяйскими обязанностями. В этом вам нет равных.

Мангала, явно польщенная, улыбнулась:

– Это верно. За гостей не беспокойтесь.

Она торопливо зашагала вниз по лестнице, а Первин закрыла коробочку из-под паана и положила в портфель.

Ей очень хотелось поделиться с Умой своими подозрениями касательно Мангалы, предупредить, что Ишану постоянно грозит опасность. Но если потом выяснится, что отравитель кто-то другой, эти слова могут обратить против нее, Первин. Она ограничилась коротким:

– Ну, договорились. Поехали.

Ума поцеловала Ишана и тихонько забормотала:

– Бета, мы сейчас поедем кататься в красивой машине; там будет ветерок, он тебя остудит. Возьмем с собой твой тайник и еще одну игрушку, какую выберешь.

– Мишку, – тут же определился Ишан, указывая на плюшевую игрушку в дальнем конце комнаты.

Первин подобрала медведя, а Ума взяла Ишана на руки.

Арман стоял перед «Даймлером» и препирался с возницей, пытавшимся поставить перед машиной свой наемный экипаж.

– Здесь не вставать! Нам срочно нужно ехать в больницу! – обратилась Первин к вознице.

– Подождите!

Первин обернулась и увидела, что от дома к ним бежит Парвеш Бхатия.

– Дайте мне посмотреть на него! – выкрикнул он.

Приблизившись к больному ребенку, он сразу же посерьезнел.

– Он очень плохо выглядит. Хуже, чем я понял со слов Мангалы.

– Она просто не хочет, чтобы его осматривали врачи. – Ума поджала губы, как будто и у нее в голове начали зарождаться темные мысли, которые Первин не решалась высказать вслух. – Мисс Мистри любезно согласилась отвезти нас в больницу Камы.

Первин испугалась, не станет ли Парвеш этому противиться, но он протянул руки и взял у жены Ишана.

– Слушайся баа, мисс Мистри и докторов. И тогда обязательно поправишься. Я тебя очень прошу.

– Не надо его пугать! – воспротивилась Ума, успевшая сесть в машину и готовая принять у мужа ребенка.

Парвеш передал ей Ишана, в последний раз поцеловал его в макушку и захлопнул дверцу.

Первин все это время ждала снаружи, вглядываясь в Парвеша, – и видела, как осунулось его лицо. Несколько дней назад скончался его отец: он не мог не задаваться мыслью, не потеряет ли еще и сына. Первин жестом отозвала Парвеша в сторону, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз.

– Мы взяли с собой некоторые игрушки – проверить, не сделаны ли они из свинца и не содержат ли нечто похожее на вещество, которым был отравлен сэр Дварканатх. – Первин не отводила глаз от встревоженного лица Парвеша. – Мы обнаружили пудреницу и деньги, которые Ишан хранил для Сунанды. Десять рупий, подарок бегум.

Парвеш сокрушенно улыбнулся:

– Охотно верю. Он очень ее любил.

Отметив его реакцию, Первин тут же задала следующий вопрос:

– А вы знаете, что после посещения вашего дома в пятницу Сунанда снова оказалась за решеткой?

Парвеш повесил голову и пробормотал, что не знает.

– Что она натворила?

– Не разобралась в ситуации и нарушила условия освобождения под залог. Она не имела права сюда приходить, но решила, что ей обязательно понадобятся деньги, которые хранил Ишан. Мы с отцом все для нее делаем бесплатно, но барристеру нельзя не заплатить.

– Не будем говорить о таких вещах. – Парвеш оглянулся через плечо.

Первин твердо решила не отпускать его, не получив нужных сведений.

– Скажите мне одну вещь: верно ли, что в конце мая вы ездили на прием в Джуху с детьми и Сунандой?

Парвеш посмотрел на Уму и Ишана в машине, потом снова на Первин. Торопливо прошептал:

– Она ни в чем не виновата. Надеюсь, вы сможете ее защитить.

– Это верно, – согласилась Первин. – И никто из мужчин на этом приеме не вел себя неподобающим образом?

– У меня сейчас нет сил припоминать. – Голос Парвеша дрожал от волнения. – Пожалуйста, позвольте мне предаться горю. Вы очень добры, что согласились отвезти сына в больницу.

Парвеш развернулся и зашагал к дому, причем очень стремительно, словно боясь, что Первин бросится вдогонку.

Он не собирался раскрывать личность насильника. Почему? Первин некоторое время смотрела ему вслед со смесью смятения и отчаяния. Парвешу хватило мужества защитить Сунанду, почему же он не хочет предать ее обидчика правосудию?

– Что вы сказали Парвешу? Я видела, что он очень расстроился, – заговорила Ума, едва Первин уселась на переднее сиденье «Даймлера».

Первин не видела возможности затронуть интересовавшую ее тему, хотя теоретически Ума могла сообщить ей какие-то важные сведения. Или не могла? Первин повернулась, посмотрела Уме в глаза и сказала:

– Я спрашивала его про тот день, когда они с детьми ездили на прием к навабу.

– Да, на празднование дня рождения. – Ума нахмурилась. – Княгиня Кора очень расстроилась, что меня там не было, поэтому я постаралась быть к ней как можно внимательнее по ходу чаепития – оно же проходило всего через неделю. Но почему вам это интересно?

Судя по реакции, Ума ничего не знала про нападение. Первин, как юрист Сунанды, не имела права раскрывать факты, о которых ее доверительница предпочла умолчать.

– Не будем обсуждать это при Ишане, – сказала Первин и повернулась лицом вперед.

– Едем в больницу Камы? – уточнил Арман, искоса взглянув на нее.

– Да, и как можно быстрее, – ответила Первин.