Страница 108 из 136
– Не хочу вас огорчать, но несколько недель назад сэр Дварканатх заявил мне в личной беседе, что передумал. Теперь он скончался. Скорее всего, его склад и весь находящийся там камень будут проданы, чтобы погасить его многочисленные долги. – Малькольм Стоув говорил деловитым тоном, ничем не выражая горя, которое полагалось бы испытывать другу покойного.
– Вот как? Какая, полагаю, это трагедия для родных – и какая утрата для города! И ведь подумать только: мы с вами были едва ли не последними, кто его видел! – Первин прижала к глазам платок, будто бы вытирая слезы.
– Что вы хотите этим сказать? Откуда вам известно, когда я его видел в последний раз? – Стоув откинулся на спинку стула, с подозрением вглядываясь в Первин.
– На самом деле неизвестно. Просто в прошлую среду я приезжала на чай к Уме Бхатия и, когда выходила, заметила вас в прихожей. – Она решила не упоминать о том, что видела его и в кабинете Прескотта.
– Ах да. Я-то вас совсем не помню – простите, не слишком вежливо такое говорить. – Стоув улыбнулся хищной улыбкой. – В следующий раз я уж точно вас замечу, мисс Мистри.
Первин поморщилась, осознав бестактность этих слов – видимо, он позволял себе такое потому, что она молода и не замужем. Она уже пожалела, что решила обратиться с расспросами к Стоуву, а не к его жене. Но теперь ничего не изменишь – остается лишь выжимать из разговора максимум пользы.
– Я слышала, что бегум Кора хочет возглавить это начинание. Что вы про это думаете?
– Ха-ха! – Прескотт расхохотался, брызгая слюной. – Ну вы меня и насмешили!
Первин старалась не думать, что капли того и гляди полетят ей в лицо.
– Правда? Как по мне, Кора единственная в комитете принадлежит сразу к обоим мирам, Востока и Запада. И муж ее, насколько мне известно, достаточно щедр.
– Насчет Мэнни – простите, Мансура – вы совершенно правы. Мы с навабом Варанпура знакомы еще со времен учебы в школе «Сциндия». Кстати, – он вытянул загорелую веснушчатую руку, давая Первин разглядеть кольцо на мизинце: блестящий овальный рубин в золотой оправе, – я до сих пор ношу кольцо «Братья по крови», которое он мне подарил, когда нам было по двадцать лет.
Первин постаралась рассмотреть кольцо, не нагибаясь; на вид оно было точно таким же, как у наваба.
Заметив ее интерес, Стоув продолжил:
– Рубин – бирманский, на нем вырезана буква «М», с которой начинаются имена нас обоих. Наваб умопомрачительно щедрый человек и всегда таким был. Мне кажется, именно поэтому он взял в жены австралийку без всякого светского опыта и с сомнительной репутацией. Я ему сказал: не дай ей превратиться в посмешище в этом комитете. Для тебя все станет еще хуже.
– Я слышала, что она раньше выступала в ночном клубе, – произнесла Первин, изображая праведное возмущение и одновременно гадая, почему Малькольм считает, что нынешнее положение наваба оставляет желать лучшего.
– Да, вломилась со своими плясками прямо ему в душу. Не удивлюсь, если выяснится, что она обманом вынудила Мэнни на себе жениться. А сейчас у бедолаги наконец-то пелена с глаз упала. Из лицедейки бегум не сделаешь.
Первин комкала в руках платочек.
– Я знаю, что вы с навабом дружите с самого детства. Скажите, а с мистером Парвешем Бхатия они давние друзья?
– Ничего подобного! Парвеш – ортодоксальный индуист и не стремится к общению с мусульманами, – объяснил Стоув. – Зато, когда ему понадобились деньги, он тут же прибежал к Мэнни!
– Я что-то такое слышала… – Первин помолчала, вспоминая, как слышала и от Растома, и от Коры, что наваб порой дает деньги в долг. – Неважно. Негоже дурно говорить о покойных.
– О чем вы? – Он взглянул на нее в упор.
Первин бросила взгляд на закрытую дверь, будто тревожась, не услышит ли клерк ее слова.
– Ходят слухи, что сэр Дварканатх собирал пожертвования, чтобы на время пополнить свой банковский счет.
– Совершенно верно. – Стоув взял со стола круглое железное пресс-папье и начал перебрасывать его из руки в руку. – Мне в прошлом приходилось ссужать ему деньги. То же самое делали и другие подрядчики.
– Но почему подрядчики, а не банк?
– Экая вы любопытная! – Стоув усмехнулся, но явно забавляясь, а не сердясь. – Ко мне он обратился, потому что знал: если я ему не помогу и наша общая работа остановится или затормозится, я тоже пострадаю – ведь я потратил тысячи фунтов на изготовление железных элементов для наружной и внутренней отделки здания.
– Это я прекрасно понимаю, – согласилась Первин, глядя, как железный шар перелетает из одной ладони в другую. Стоув говорил спокойно, но воспоминания явно его нервировали или злили.
– В ту среду, когда вы меня видели, я пришел узнать, не предвидится ли каких-то проблем с нашим текущим проектом. Поставки камня задерживались. Но сэр Дварканатх заверил меня, что у него есть необходимые средства, и посоветовал не волноваться.
Именно это и подозревала Кора: Дварканатх Бхатия пополнил свой банковский счет, чтобы предстать состоятельным человеком перед сотрудником банка, отвечающим за выдачу займов; похоже, она была близка к истине. Дварканатх Бхатия мог обналичить принесенные дамами чеки утром в пятницу, а потом выписать собственный чек, чтобы расплатиться с поставщиком камня. А по завершении строительства он получил бы расчет от заказчика и вернул деньги в фонд строительства женской больницы.
– Получается, положение Бхатия сильно отличалось от того, каким оно видится со стороны, – произнесла Первин.
– Так оно было не всегда, – заметил Стоув, подходя к эркеру и выглядывая на улицу. – Сэр Дварканатх начал как посредник между владельцами каменоломен и строителями. Поднажившись, купил собственную каменоломню к западу от города. Хорошо заработал, продавая тамошний камень, тогда шло строительство многих правительственных зданий. Но запасы истощились, а покупать камень у поставщиков оказалось дороже, чем раньше. С камнем есть и другая проблема, но я уверен, суть ее такой умнице, как вы, ясна и без моих объяснений.
Первин осталась сидеть, лихорадочно соображая, что такое она обязана знать. Но в памяти всплыли только брат Сунанды и другие рабочие, которых она видела в Кальбадеви – как они толкают тяжелые тачки.
– Его вес?
Стоув хмыкнул: