Хозяйка дома Бхатия

– Еще одно слово, которого я не знаю. – Первин улыбнулась, давая молодой собеседнице продемонстрировать свое превосходство.

Кора расхохоталась.

– Рогач – это название самца оленя. Праздник для рогачей значит для мужчин. Бомбейские приятели Мэнни – по скачкам, по бизнесу – любят повеселиться. Я в тот вечер и сама немного перебрала.

– А дети на празднике были? – осведомилась Первин. Кора резко погрустнела, поэтому она добавила: – Я заметила симпатичный столик со стульчиками на веранде.

Кора улыбнулась:

– Эту мебель выбрала я. Да, были старшие дети Умы и Парвеша Бхатия. Я сама об этом попросила, потому что приехали несколько отпрысков Мэнни – на поезде. Мне некогда было за ними присматривать, нужно было исполнять хозяйские обязанности.

– И как, младшим было весело?

– Вроде да. Они общались на гуджарати. Ужасно, что Ума не приехала.

Первин вспомнила слова Сунанды о том, что Ума не приехала только потому, что не хотела вызывать зависть у Мангалы, однако повторять слова клиентки не имела права. Вместо этого вслед за Корой зарылась пальцами ног во влажный песок. Нужно было делать вид, что она совершенно расслаблена.

– Я обратила внимание, что Ошади теперь работает у вас. Если будут еще праздники, детей можно будет доверить ей.

– Мне кажется, она для этого старовата, да еще и хромая. – Кора, нахмурившись, смотрела в пустой бокал. – Но я очень рада, что она теперь наша служанка.

«Почему?» – гадала Первин; спрашивать было неприлично.

– Давно она здесь?

– Приехала на повозке в воскресенье. – Кора приподняла тонкие выгнутые брови. – Парвеш уволил Ошади, Ума ее пожалела и дала денег, чтобы она смогла сюда добраться.

Первин опешила.

– Но почему, позвольте, Бхатия выставили за дверь надежную доверенную служанку?

Кора бросила взгляд в сторону домика, потом снова устремила его на Первин.

– Вы слышали про безвременную кончину сэра Дварканатха?

К этому Первин была готова.

– В сегодняшних газетах сказано, что причиной стало отравление ацетатом свинца. Но как это может быть связано с увольнением Ошади?

– Мужчины не сами готовят себе еду, значит, проще всего свалить отравление на женщину, которая этим занимается. – Кора возвела глаза к небу, а потом закрыла, ослепленная солнцем.

– Но готовила не Ошади. – Первин задумалась. – Правда, она поила всю семью чаем.

– Она мне то же самое сказала! Думаю, Парвеш решил, что проще будет избавиться от Ошади, чем Уме потом выслушивать, что она плохо заботилась о свекре.

Эти рассуждения соответствовали тому, что уже стало достоянием общественности: причина смерти – отравление, однако полиция пока не высказалась о том, было ли оно преднамеренным. Первин задала еще один вопрос:

– По-вашему, Ошади говорит правду?

– У меня нет оснований сомневаться в ее словах. – Кора постучала пальцами по подлокотнику пляжного стула. – Меня столь вопиющее поведение Парвеша Бхатия как раз не удивляет. Я предложила мужу больше не вести с ним никаких дел.

– Какое поведение вы имеете в виду?

– Он лезет не в свои дела, – пробормотала Кора. – И всем известно, что бизнес Бхатия катится под откос с тех пор, как Парвеш начал играть в нем заметную роль. А еще он испортил мне праздник – уехал с детьми совсем рано. Один сбежал – другие неизбежно за ним последуют.

– Полагаю, участие Парвеша в благотворительных начинаниях жены действительно можно считать попыткой влезть не в свои дела. Интересно, сам ли лорд Бхатия принял решение не передавать склады под строительство больницы?

Кора прищурилась.

– Мне не кажется, что Ума умеет лгать, хотя и умеет уходить от ответа. И кстати, не стала заступаться за Ошади, когда Парвеш ее уволил.

– Большинство женщин не решатся оспаривать решение мужа, – заметила Первин и тут же увидела удивление во взгляде Коры. – Важно другое – вы подарили Ошади новую жизнь, взяв ее на работу.

– М-м-м-м. – Кора шмыгнула носом, но, когда Первин посмотрела на нее, обронила: – Как мне нравится морской воздух. Вот только сегодня тянет гнильцой.

– У вас обоняние лучше моего. Может, на берег вымыло дохлую рыбу? – Первин пригубила воду, гадая, не пытается ли Кора скрыто высказать неудовольствие. В любом случае Кора успела опорожнить бокал, а оставаться на второй Первин не собиралась. Она попробовала прояснить последний вопрос: – Кстати, а есть у вас список гостей того праздника?

– Наверное, но это не имеет никакого значения. Вас я приглашу на другой, где будут гости посимпатичнее.

Первин обрадовалась, что у Коры не возникло подозрений.

– Вы упомянули, что на празднике были владельцы скаковых лошадей и бизнесмены. Их имена могут быть полезны для составления нового списка жертвователей на больницу. Преимущество в том, что они уже у вас в руках…

– Ничего подобного! – Кора встала и двинулась к морю. Зашла на несколько метров в воду, почти замочив край накидки.

Первин последовала за ней, но зашла только по лодыжку.

– Я так стараюсь, но мне очень тяжело, – произнесла Кора. – Иногда даже думаю вернуться домой, но что меня там ждет?

Первин почувствовала сострадание.

– А почему вам тяжело, дорогая?

– Я не знаю того, что знают другие женщины, – пояснила Кора, проводя ладонью по волосам. – Заказываю платья, не ведая, что самая модная портниха – мисс Маршалл, а не миссис Уилсон. Не знаю, что приглашения на прием не положено печатать в типографии из Санта-Круза, приемлемым считается только Хаддлстон из Южного Бомбея. Мадлен сказала, что у представителей нашего класса принято использовать только гравировку. Она очень мила со мной, но я такая тупица.

– Вы очень молоды для вашего положения, – попыталась утешить Кору Первин. – И как по мне, снобы никогда вами не будут довольны. Они и собой-то недовольны.

Кора бросила на море последний тоскливый взгляд, повернулась в сторону виллы. Заслонила глаза от солнца и сказала:

– Я вижу на веранде Ошади. Это может означать, что муж хочет поговорить со мной.

– Признак толковой прислуги. – Первин попыталась говорить подчеркнуто великосветским тоном. – Всегда под рукою, когда нужна, но незаметна, если чувствует себя лишней.

– Ха! – фыркнула Кора. – Я, вообразите себе, выросла без прислуги.

Первин легко могла себе это вообразить и радовалась тому, что Кора не приукрашивает своего прошлого, даже после всех неприятных взаимоотношений с окружением мужа.