Хозяйка дома Бхатия

32

Подозрительный муж

– Какой там точный адрес? – спросил Арман, когда они пересекли мост, ведущий в Бандру, и покатили вдоль побережья.

– Вилла «Варанпур» находится в Джуху. В адресе на карточке Коры написано: Бич-роуд, – сказала Первин.

После рассказа Сунанды она решила незамедлительно ознакомиться с местом преступления. Первин однозначно дали понять, чтобы она даже не пыталась преследовать насильника по закону, однако она понимала, что, если вычислить его хотя бы частным образом, он, скорее всего, выведет ее на того человека, который выдвинул против Сунанды ложное обвинение в аборте.

– Ну, может, увидим виллу – поймем, что это она, – сказал Арман.

Слева от них расстилались белый песок и искрящаяся морская гладь с точками рыбачьих лодок. У песчаной дороги, ведущей на пляж, мальчишки разбивали и продавали жаждущим кокосы. Местами попадались лавочки, предлагавшие всякую всячину, от еды до хозяйственных мелочей. Когда показался лоток, где продавали кульфи, рядом с которым находился другой, увешанный сари и рубашками, Первин сразу сообразила, что именно здесь остановился Парвеш, чтобы купить Сунанде новое сари. Но с этим можно будет разобраться потом.

Наконец они въехали в Джуху, и Арман начал указывать Первин на местные достопримечательности.

– Пляжную виллу первым в Джуху построил мистер Тата. Его примеру последовали другие. Причем каждая следующая постройка оказывалась больше предыдущей.

– Откуда вы столько знаете про Джуху?

– Ваш брат строил здесь несколько лет назад большую виллу. Тогда здесь были прекрасные морские виды. Теперь вместо видов новые дома. – Арман указал на оштукатуренные виллы – высокие, с балконами со всех сторон. – Я не уверен, что смогу опознать, которая из них резиденция наваба. Пойду спрошу вон в той лавке, где торгуют тодди.

Арман остановил машину, вышел, вернулся очень быстро.

– Он говорит, поместье наваба дальше. Говорит, ищите дом розового цвета, где в саду лошади.

Первин рассмеялась:

– Лошади в саду? Вы не думаете, что он это выдумал?

– Не было у него причин меня разыгрывать, я у него купил бутылку тодди. Может, он имел в виду статуи лошадей.

Ответ на свой вопрос они получили несколько миль спустя, когда увидели огороженный манеж для верховой езды, в котором находились три огромных скакуна – двое из них жевали траву, а третий дремал. Первин всегда изумлял тот факт, что лошади умеют замыкать суставы, чтобы спать стоя. После пожара она и сама чувствовала в теле сильную скованность, однако даже помыслить не могла об отдыхе.

За манежем показались высокие ворота в обрамлении двух колонн. «ВИЛЛА ВАРАНПУР, 1921» – гласила медная табличка, украшенная также гербом с изображением тигра и лошади. На стуле под большим пляжным зонтиком развалился молодой человек в бирюзовом костюме и тюрбане.

Арман загудел, дурван вздрогнул и проснулся. Первин заранее опустила стекло и начала представляться, сетуя, что горло у нее пересохло от жары.

– Мисс Мистри, с визитом к бегум…

– Езжайте, – сказал молодой человек, жестом показывая на длинную узкую подъездную дорожку, затененную молодыми пальмами с одной стороны и плотно посаженными бугенвиллеями с другой.

«Слишком уж легко нас впустили, – подумала Первин. – Странно, что у наваба охрана куда менее строгая, чем в родном доме Гюльназ».

Сама вилла была безусловно розовая: трехэтажная, оштукатуренная, выстроенная в ренессансном стиле; над окнами красовались замысловатые венки, вырезанные из зеленого камня, длинные галереи были украшены перилами из того же зеленого материала – Первин догадалась, что это варанпурский камень, про который говорила Кора. Первин он показался довольно бледно-зеленым, но, возможно, лишь потому, что ослепительно светило солнце.

Арман остановился у широкой входной двери.

– Мне зайти вместе с вами?

Первин подумала: в этом доме напали на Сунанду. Чутье подсказывало, что насильник был из числа гостей, но точно она ничего не знала.

– Да, давайте. Зайдем вместе, через парадную дверь.

К изумлению Первин, никто их не дожидался ни перед дверью, ни за ней, хотя она и стояла приоткрытой.

– Это княжеская резиденция? А где слуги? – пробормотал Арман, когда Первин распахнула дверь настежь.

– Есть здесь кто-нибудь? – окликнула Первин по-английски, в надежде привлечь внимание Коры. Похоже, обставить этот совсем недавно построенный дом мебелью никто не потрудился, хотя на стене у самой двери висело несколько картин: изображение дворца в раме, а также профессиональное фото Коры вдвоем с каким-то мужчиной, наверняка навабом – оба были в парадных княжеских костюмах. Первин впервые видела на стенах мусульманского жилья изображения людей: судя по всему, наваб Варанпура не слишком строго придерживался религиозных установлений, когда находился вдали от бдительного взора своих сановников.

Первин открылся длинный вестибюль, устланный блестящими плитами черного и белого мрамора. В первый момент в нем было пусто. Потом раздался какой-то топоток, и к Первин выскочила белая собачка, тявкая и вертя хвостом. Первин погладила ее по голове, сообразив, что именно этой славной зверушке предназначались сосиски, которые лежали в сумочке у Коры в день их первой встречи.

– Поверить не могу, что этот клубок пуха и есть чаукидар

[65]

[Чаукидар – охранник, отвечающий за безопасность внутри дома, в отличие от дурвана, который охраняет ворота.]

, – пошутила Первин, обращаясь к Арману.

– Не переживайте. На подъездной дорожке есть охрана, – резко прозвучало у нее за спиной.

Первин обернулась и увидела, что к ним незаметно подошел ослепительной красоты индус, одетый в костюм для верховой езды. Ростом под метр восемьдесят, с широкими плечами и атлетическим телосложением, которые дополняли волевой подбородок, орлиный нос и глаза с поволокой. Мало того, он еще был и светлокож, точно багдадский еврей – или Рудольф Валентино, подумала Первин, вспомнив слова Коры. Первин тут же поняла, почему Кора увидела в этом мужчине – а лет ему было никак не больше тридцати пяти – воплощение своей мечты.

– Ваше сиятельство! – произнесла Первин по-английски, потому что он говорил с ней на том же языке. Запоздало склонила голову, проявляя учтивость. – Мое имя Первин Мистри. Я знакомая бегум. Она пригласила меня заезжать в любое время, вот я и заехала. Я совершенно не хотела высказываться неуважительно об этой славной собачке. Она очень милая.

– Е

го