Страница 71 из 106
— Я не спал с Филицией, но… разве это имеет значение? Разве публичное унижение твоей матери от этого становится меньше? Я выставил Грейс брошенной, ненужной женой, которую променяли на молодую игрушку. Я позволил всему столичному свету шептаться за её спиной, смеяться над ней. Я разрушил её безопасность. Я пытался доказать себе собственную свободу и независимость, унижая свою же женщину. И это, Теон… это самое низкое, самое жалкое, что вообще может сделать мужчина.
Сын молчал, но я видел в его глазах понимание и осуждение. Справедливое осуждение, которое я заслужил.
— Запомни раз и навсегда: сила мужчины определяется не тем, как низко перед ним кланяются в Императорском дворце. И не тем, как он может прогибать под себя обстоятельства. Настоящая сила — в том, чтобы беречь свою женщину. Стоять за неё горой и никогда — слышишь, никогда! — не давать ей повода усомниться в том, что она для тебя единственная. Настоящий мужчина не самоутверждается за счет боли своей жены. Я этот экзамен провалил с треском. Я растоптал её любовь из-за своего эгоизма.
Я поднялся с кресла, подошел к Теону и положил тяжелую руку на его плечо, крепко сжав его.
— Мне стыдно, Теон. Стыдно, что ты видел, как твой отец превратился в мерзавца. И я искренне каюсь перед тобой за то, что разрушил наш дом и заставил твою мать страдать. Но я обещаю тебе одно… — мой голос зазвенел от непреклонной решимости. — Я всё исправлю. Я положу к её ногам весь этот мир. Я буду добиваться её заново. Каждый день. И если мне придется годами вымаливать прощение — я буду это делать. Потому что Грейс — это моя жизнь. И я её верну.
Теон молчал несколько долгих секунд, переваривая услышанное. Затем его взгляд скользнул по горе одежды.
— И поэтому ты всё это сжигаешь? Хочешь заказать у неё новый гардероб? — спросил он, улавливая суть моего плана.
— Да. И это лишь первый шаг, — я кивнул. — А еще хочу сказать тебе: оно того стоит, сын. Дождись своей истинной, и будет тебе счастье. Не повторяй моих ошибок. Истинность — это не ярмо. Боги правда лучше нас знают, кто нам нужен. Не разменивайся на других женщин.
Я отвернулся и задумчиво провел рукой по волосам.
— Кстати, не знаешь, где мать хочет открыть свое ателье?
— Не знаю точно, но думаю, что мама должна открыть его в самом центре столицы, — уверенно ответил Теон.
— Ну что же. В центре, так в центре. Значит, мы будем её первыми и самыми крупными клиентами.
— Но ведь раньше ты был категорически против того, чтобы она шила на заказ, — напомнил сын. — Леди Фростмар не по статусу таким заниматься.
— Раньше я был против много чего. Наш статус и род обязывал жить по определенным правилам. Но мы с твоей матерью решили, что плевать нам теперь на все. Мы будем жить так, как хотим мы. И потому возведем нашу фамилию Фростмар в число лучших модных брендов столицы.
Я перевел дух и сменил тему:
— Как у тебя, кстати, дела в школе? Мне тут стало известно от матери, что на твою свободу уже посягают. Если что, то ты можешь сам устраивать свою личную жизнь.
— А как же дед с бабушкой? Они точно будут против, — усмехнулся Теон. — Я тут узнал, что именно с подачи бабушки дочка герцога Монтень вздумала, что станет моей будущей женой.
— Мнение твоих дедушки и бабушки можешь засунуть куда подальше, — жестко отрезал я. — Поверь, у меня достаточно денег и власти, чтобы плевать на их матримониальные планы. Так что ждать будешь пару. А с герцогом Монтень я еще поговорю. Как раз собираюсь завтра с утра наведаться с проверкой в вашу школу. Заручусь только подписью Императора. Твоя мать рассказала мне много интересного о стипендиатах и о том, как отвратительно там выполняются приказы Короны. А император, знаешь ли, очень не любит, когда его обманывают. Так что, думаю, в скором времени у вас появится новый директор. А что у тебя с одноклассниками? Нормально?
— Нормально, — усмехнулся сын, но в его глазах мелькнуло что-то темное.
Я удивленно посмотрел на него.
— Да? И что же там случилось? Не с тобой ли связана та куча писем, которая пришла на мое имя сегодня утром от наших высокородных соседей?
— Может быть, и связана, — задумчиво протянул Теон.
— И что же мне им ответить?
— Ну, ты же сам только что сказал: у нас достаточно денег, чтобы слать всех в одно место. Вот и их туда же пошли, если можно.
— И что же ты такого сделал, интриган?
Теон пожал плечами, но на его губах заиграла опасная, хищная улыбка:
— Лию обижали в школе. И всё это было с подачи герцогской дочки. Так что я просто... немного указал их шайке на их место. Аристократы слишком дорожат своей репутацией. Им очень не хочется, чтобы в газеты просочилась информация о том, что один юный лорд любит злоупотреблять запрещенными зельями, а у другой леди — не менее скандальная тайная жизнь, а ведь она помолвлена. Особенно весело стало, когда один «друг» решил доложить на другого «друга». Там оказалось столько грязных секретов... Так что теперь они все у меня на коротком поводке.
Я не выдержал и раскатисто расхохотался. Моя школа!
— Ясно. А что скажешь по поводу самой Лии? — прищурился я, внимательно наблюдая за реакцией сына.
Теон вдруг замялся. Отвернулся, сложил руки на груди, пытаясь напустить на себя равнодушный вид.
— Так... Не понял, — я подошел ближе.
— Ну... она мне нравится, — неохотно буркнул он, глядя в сторону.
— Мы же только что договорились, что ты будешь ждать истинную!
— Я сам разберусь, отец, — упрямо вздернул подбородок Теон.
Я тяжело вздохнул, узнавая в нем собственное ослиное упрямство.
— Ладно. Сам так сам. Никто не мешает тебе самому набивать шишки и ломать дрова. Будем разбираться со всеми проблемами по мере их поступления. А пока... — я кивнул на ворох одежды на полу, — тащи весь этот гардероб во двор. Нам действительно нужен очень большой костер. Будем всё палить к чертовой матери.
— Мама будет в шоке, — усмехнулся Теон, подхватывая первую огромную охапку шелка и бархата.
— Очень на это рассчитываю, сын. Очень на это рассчитываю.