Страница 30 из 88
— Следует ли выйти на связь с Ивановым? Радиоканал установлен, протоколы согласованы. Можно просто запросить обстановку. Прямым текстом.
Соболев качнул головой.
— Нет. Не сейчас. Для начала — усилить группу наблюдения. Перенацелить два «Шершня-5» на сектор Красногорска. Траектории скрытные, высота не ниже тысячи двухсот. Мне нужна полная картина: что именно они взорвали, какие последствия и чем это отличается от ядерного удара для наземного наблюдателя.
Воронов на мгновение замялся. Потом взял на себя ту меру инициативы, которую считал допустимой.
— Товарищ полковник, осмелюсь возразить. «Ратоборцы» располагают собственной разведывательной сетью. Их БПЛА патрулируют радиус до пятидесяти километров от базы. Во время вчерашнего сеанса связи Иванов прямо сообщил нам, что ведёт картографирование, и попросил не сбивать его аппараты. Если мы подведём к Красногорску «Шершней», его дроны их обнаружат. Встреча назначена на послезавтра. Накануне переговоров разведывательная активность вблизи чужой базы…
Он выдержал паузу и закончил сухо:
— … будет выглядеть некрасиво.
Соболев неторопливо повернулся. Воронов выдержал взгляд — тяжёлый, как плита перекрытия. Полковник смотрел на него три секунды. Потом произнёс:
— Обеспечить скрытность «Шершней» — это твоя обязанность. Работай.
Воронов мгновенно подобрался.
— Есть.
Соболев поднялся. Кресло скрипнуло в последний раз.
— Теперь второй вопрос. Башня.
Воронов молча свернул запись взрыва и вывел на голограмму другой файл. Кадры были чётче — дрон висел ближе, всего в двухстах метрах, но в укрытии, используя кроны деревьев как маскировку.
Чёрная Башня.
Монолитная и инородная. Поверхность покрыта мелкой резной вязью символов, которые не удавалось разобрать даже на максимальном увеличении. Узкие бойницы прорезали стены через хаотичные промежутки, как чёрные глазницы черепа.
Накануне камеры дронов обнаружили нехарактерное событие. В Башню влетел сгусток тьмы, похожий на человеческую фигуру, закутанную в чёрную ткань. Скорость была слишком высокой. На кадрах силуэт выглядел размытой молнией, но удалось реконструировать детали. А после начались другие странности…
— Башня генерирует аномальный инфразвуковой гул, — доложил Воронов, переключаясь на спектрограмму. — Частота — от четырнадцати до восемнадцати герц. Ниже порога слышимости, но аппаратура фиксирует уверенно. Характер нерегулярный. Началось вчера, примерно в двадцать один ноль-ноль. До этого Башня была акустически нейтральна. Кроме того…
Он вывел серию стоп-кадров ночной съёмки. На каждом через бойницы пробивалось тусклое красноватое мерцание.
— Периодическое свечение через амбразуры. Интервалы — от десяти до тридцати секунд. Спектральный анализ показывает аномально высокое содержание инфракрасной составляющей, но видимый диапазон тоже присутствует. Это не огонь и не электричество. Источник идентифицировать не удалось.
Соболев сжал подбородок ладонью.
— Она содрогается, — негромко произнёс Воронов. — Будто изнутри давит что-то живое. Или набирающее силу.
Полковник помолчал.
— Филатов. Он что-нибудь знает об этом?
— Никак нет. Лейтенант повторно допрошен два часа назад. Клянётся, что рассказал абсолютно всё. Внутреннее устройство Башни ему не показывали — он бывал только в приёмном зале на первом уровне и покоях наверху. О ритуалах и артефактах лича имеет лишь общее представление. По его словам, некромант упоминал некий «ритуал», для которого собирал компоненты. Список зафиксирован.
Воронов переключил «Техно-Око» на живую трансляцию. Башня стояла в багровых сумерках. Кроны лесопарка шевелились под ветром. Низкие облака подсвечивались остаточным заревом — далёким отблеском того, что натворили «Ратоборцы» в Красногорске. Красноватый свет мерцал в бойницах.
Потом что-то изменилось.
Воронов заметил первым. Сработала привычка оператора — фиксировать любое отклонение от паттерна. Красное мерцание в бойницах исчезло. Разом. Как будто кто-то выключил свет.
— Товарищ полковник…
— Вижу.
Камера дрона чуть качнулась от порыва ветра, стабилизатор сработал, изображение выровнялось. Монолитная стена Башни начала меняться. Тонкие багровые линии проступили на камне, словно чернила проявились на невидимом пергаменте. Они расползались от центральной точки, образуя контур. Прямоугольный. С арочным завершением.
Ворота. Такое уже бывало, иногда они просто возникают.
Шов проявился полностью и пошёл вширь. Каменные створки раздвигались с тяжёлой неторопливостью. По камню побежали вибрации. Лазерный акустический датчик дрона считал с поверхности камня низкий скрежет, от которого у Воронова зашевелились волоски на затылке.
Проём открылся.
Тьма внутри казалась абсолютной. Хуже, чем отсутствие света. Нечто осязаемое. Как чёрная жидкость, заполнившая пространство до краёв. Камера «Шершня» откалибровала усиление, пытаясь вытянуть из темноты хоть какие-то детали. Бесполезно. Там, за порогом, не было ничего, что можно увидеть. Или, точнее, там было нечто, что не желало быть увиденным.
Секунда. Две. Три.
Воронов задержал дыхание. Соболев стоял рядом, сложив руки на груди. Выражение его лица не изменилось, но Воронов чувствовал исходящий от командира холод — не магический, не ледяной, а тот особый офицерский холод, который появляется, когда ситуация окончательно перестаёт укладываться в рамки знакомой доктрины.
Тьма шевельнулась, а затем…
Что-то вырвалось из проёма! Быстрое, скачущее!
Сначала Воронов увидел голову — лошадиную. Вытянутый череп, обтянутый чёрной иссохшей шкурой. Глаза — два алых огня, тлеющих в провалах глазниц. Из ноздрей при каждом выдохе клубился тёмный пар. Шея — длинная, жилистая, покрытая воронёной бронёй.
Потом офицер разглядел тело скакуна.
И всадника на нём.
— Увеличь, — приказал Соболев.
Пальцы Воронова сработали мгновенно. Оптика вытянула изображение, зерно поплыло, но аппаратная обработка компенсировала, дав приемлемую картинку.
Рыцарь.
Чёрная латная броня. Не средневековая, нет. Что-то гораздо более чуждое. Шлем — глухой, с опущенным забралом. Только две точки алого огня, горящие в прорезях. За плечами рыцаря трепался на ветру плащ — чёрная, полуистлевшая ткань с рваными краями, которая, впрочем, двигалась не совсем так, как двигалась бы обычная материя. Она подёргивалась самостоятельно.