Страница 11 из 88
Появилась ещё одна полоса — и я понял, что слышу ультразвук. Писк электронных устройств. Вибрацию кварцевых генераторов в датчиках отеля. Я скрыл и эту частоту.
Аккомодация. Автоматический зум. Стоит задержать взгляд на объекте — зрачки самопроизвольно фокусируются, и картинка прыгает к лицу. Не нужно отключать, нужно привязать к волевому импульсу. Не «посмотрел — увеличило», а «захотел увеличить — увеличило».
Три секунды тренировки. Смотрю на стеллаж — обычный масштаб. Хочу — увеличивается. Отпускаю — возврат. Как зум на цифровой камере.
Готово.
Мышечный контроль. Самое сложное. Сила — сто пятьдесят шесть. Раньше было тридцать пять. Грубо говоря, каждое привычное мышечное усилие теперь даёт выхлоп в пять раз больше ожидаемого. Слишком сильно толкну дверь — сорву с петель. Слишком резко пожму руку — переломаю пальцы.
Я напряг правую кисть. Неспешно сжал в кулак. Разжал. Каждая фаланга отзывалась точно, без задержки. Нервная проводимость пятьсот двенадцать метров в секунду, что ж ты будешь делать. Импульс долетал до кончиков пальцев раньше, чем я успевал сформулировать следующую мысль.
Нужна калибровка.
При программировании управления промышленным роботом первым шагом всегда является калибровка моментов: робот водит манипулятором по контрольным точкам, измеряя фактическое усилие на каждом шарнире. То же самое и здесь. Только робот — это я.
Поднял руку. Плавно. Мышцы послушались. Развёл пальцы. Коснулся большим пальцем мизинца. Отвёл руку в сторону. Согнул в локте. Выпрямил.
Мысленно я строил таблицу соответствий: вот усилие «взять карандаш», а вот — «смять стальной край стола». Между ними — огромный диапазон, который нужно освоить. Но мозг уже работал: моторная кора жадно хватала новые паттерны, мозжечок, обросший дополнительной нейронной сетью, корректировал каждое движение в реальном времени.
Второй вдох. Выдох.
И я понял, что стою ровно. Без опоры. Не цепляясь за покалеченный стол.
— Ну вот, — сказал я. — Калибровка завершена. Алексей Иванов, версия два-ноль.
Голос звучал ровнее. Чужая вибрация в груди никуда не делась, но я принял её как новый тембр.
Олег Петрович внимательно смотрел на меня. Потом сказал:
— Вот, значит, как. Полная адаптация за минуту с небольшим? Сорок секунд назад ты не мог стоять.
— Я быстро учусь, — ответил я и открыл инвентарь.
Фляга сама прыгнула в руки.
Предмет: «Фляга Вечного Источника».
Отвинтил крышку. Пальцы двигались точно, без избыточного усилия. Припал к горлышку.
Вода. Ледяная, чистая, с лёгким минеральным привкусом. Организм впитывал её, как раскалённый песок — дождь. Сухость во рту отступила после третьего глотка. После пятого я почувствовал, как кровь побежала быстрее, а в голове окончательно прояснилось.
Завинтил крышку. Убрал флягу.
— Прометей, — сказал я, — полный отчёт. Что происходит?
Запущен интерфейс «Техно-Око».
Перед глазами развернулась тактическая панель. Видео-потоки с дронов, карта, телеметрия — всё одновременно, и новый мозг обработал информацию без малейшей задержки. Раньше я мог параллельно удерживать пять-шесть дронов. Сейчас я видел все семьдесят пять подключённых устройств, как пальцы собственных рук — каждое на своём месте, каждое с индивидуальным сигналом. А ведь мозг изменился меньше, чем всё остальное. Просто его архитектура улучшилась.
Прометей заговорил. Ровно, без интонаций: приоритетный протокол вернулся на рабочий режим.
— Ситуация. Объект «Семя Морвейга», пятьдесят третьего уровня, начал неконтролируемый экспоненциальный рост в северо-восточном направлении от исходной точки. Начало роста зафиксировано четырнадцать минут назад. Вектор — прямой, направлен на отель «Кром».
Камера «Пессимиста-2», барражирующего на двухстах метрах, передала панораму. Я увидел.
Слово «растение» было здесь так же уместно, как слово «костёр» для термоядерного взрыва.
С юго-запада, от бывшей поликлиники, по земле шла зелёная волна. Массив спутанных корней и лиан двигался по улицам, как селевой поток по ущелью, только медленнее и страшнее. Он поглощал всё на своём пути: вползал в окна жилых домов — и стёкла лопались, а из проёмов вырывались толстые побеги. Оплетал фонарные столбы — и сгибал их, как соломинки. Легковые машины, стоявшие на обочинах, исчезали под шевелящейся массой, и через секунду вспухали зелёные бугры, лианы сжимали металл и обтягивали его, как шкура тушу. Дома не выдерживали и рушились, порождая новые удары землетрясения.
— Общая протяжённость зоны поражения — один километр, — продолжал Прометей. — Расстояние до отеля «Кром» — пятьсот метров. Скорость фронта — примерно полметра в секунду. Расчётное время контакта с периметром — шестнадцать минут.
— Эвакуация завершена? — спросил я.
— Запущена одиннадцать минут назад. Основная колонна — четыре единицы транспорта: два микроавтобуса, фура, «ГАЗель». Пятьдесят семь гражданских, включая детей. Маршрут — на запад по Волоколамскому шоссе. Колонна прошла полтора километра, вне зоны непосредственной угрозы. Прикрытие — два «Цербера-3», «Стрекозы» и «Пессимисты».
Я сжал челюсть. Пятьдесят семь человек на четырёх машинах. Это не все, часть осталась здесь или бросилась в бой.
— Группа перехвата?
— Развёрнута на рубеже пятьсот метров от фронта роста. Состав: Варягин, Ершов, Искра, Борис, Медведь. Цель — сдерживание вторичной угрозы.
— Вторичной?
— Так точно. Объект «Семя Морвейга» в процессе роста генерирует зрелые биоконструкты. Плоды на лианах достигают зрелости в течение девяноста секунд. Частота созревания: один плод каждые двенадцать секунд. По моей оценке, с начала фронтального роста объект произвёл от семидесяти до девяноста боевых единиц. Группа перехвата сдерживает тех, что прорвались за линию фронта.
— Покажи, — потребовал я.
Камера сменилась. Одна из разведывательных «Стрекоз» висела на высоте тридцати метров над перекрёстком.