Страница 84 из 91
Абдул-Хамиду выпала трудная задача править страной на этом историческом этапе, сложнейшем как с политической точки зрения, так и со стратегической и финансовой: начиная с 1900 года Турция была вынуждена часто просить займы у иностранных государств. Что касается султана, то свои собственные «сбережения» он предусмотрительно поместил в банки за границей. Он крепко держался за рычаги центральной власти и хотел не просто «царствовать», но править; за тридцать три года на престоле он сменил семнадцать премьер-министров, возглавлявших двадцать шесть разных правительств. Видя упадок своей империи и безрезультатно обращаясь за поддержкой к европейским державам, он решает пойти на сближение с немецким императором в военной сфере, о чем уже упоминалось выше. Кайзер Вильгельм II дважды приезжает в Константинополь (в 1889 и 1898 годах) и преподносит в дар городу фонтан, которым мы с вами любовались на ипподроме.
Но правители двух государств приходят и к более серьезным соглашениям. Султан поручает группе немецких офицеров реорганизацию и боевую выучку османской армии; Германия предлагает финансовую поддержку одного из самых масштабных проектов султана — строительства железной дороги, которая будет проложена от Дамаска через Иорданию, Саудовскую Аравию и Медину до Мекки, и таким образом священный город мусульман окажется связан с Константинополем. Речь идет о знаменитой Хиджазской железной дороге — грандиозном с технической точки зрения проекте прокладки колеи длиной порядка двух тысяч километров почти сплошь по пустыне.
В финансировании строительства приняли участие мусульмане всего мира; расчетами занимались в основном турецкие инженеры, гордые возложенной на них задачей. Дамаск был соединен с Мединой к 1908 году; до Мекки железная дорога не дошла из-за технических накладок, диверсий со стороны англичан, враждебности бедуинов, которые считали поезда опасными конкурентами караванов, — мы уже касались этих проблем на страницах, посвященных рассказу о Лоуренсе Аравийском. А потом началась Первая мировая война, и довести до конца строительство дороги стало невозможно.
Кайзер Вильгельм II и султан Мехмед V
Надо сказать, что этот проект был крайне интересен прежде всего с политической точки зрения. Идея уравнять всех граждан империи оказалась утопичной. На Востоке, как и в Европе, национальный вопрос выступал одним из решающих факторов политической жизни, и почти все улемы противились строительству железной дороги в отдаленные арабские провинции. В итоге Абдул-Хамид отказался от замысла соединить Дамаск с Меккой и стал вынашивать новый план: возродить халифат. Халиф — наместник пророка Магомета, политический и духовный вождь правоверных мусульман, он вроде исламского понтифика.
Абдул-Хамид II намеревался выдвинуть на первый план политический институт, возглавляемый с XVI века османскими султанами — начиная с Селима I и Сулеймана Великолепного. Теоретически «юрисдикция» титула халифа распространялась на весь исламский мир. Впрочем, Абдул-Хамид сознавал, что должен ограничить сферу своего влияния территорией Османской империи, а точнее, той частью ее населения, что относилась к турецкому этносу, поскольку на тот момент стало сложно добиваться подчинения от мусульман нетурецкого происхождения — например, от албанцев и курдов.
Рабочие укладывают рельсы Хиджазской железной дороги. 1905
Кроме того, в империи проживало немало арабов, которые тоже выказывали неповиновение и сразу воспротивились замыслу Абдул-Хамида, заявив, что возглавлять государство надлежит арабам, а не туркам и претензия османов на титул халифа есть узурпация. Великобритания с выгодой для себя использовала эти противоречия и подстрекала арабов к бунту, поскольку ослабление Османской империи было ей на руку и она рассчитывала занять главенствующее положение в этом регионе.
Эти проблемы словно железной рукой сжимали султану горло, и к ним добавлялось бремя в виде государственного долга, к которому привел постоянный дефицит платежного баланса, причем ситуация усугублялась из-за огромных расходов в военной сфере. В попытке распутать этот клубок финансовых трудностей в 1880-е годы был создан орган, не зависевший от министерства финансов, — Совет директоров османского государственного долга. Его возглавляли семь человек — почти все они были европейцами, и в их числе итальянец, — которые являлись представителями основных держателей ценных бумаг Османской империи, иначе говоря кредиторов. Благодаря работе этого органа стал возможен выпуск ценных бумаг с более низкими процентами — ставка сократилась с пяти-шести процентов до трех-четырех. При таком раскладе, разумеется, страдал суверенитет Турции, но это была разумная цена за налаживание финансового положения страны. Очевиден параллелизм этой ситуации с теми резолюциями, которые принял Евросоюз в отношении Греции летом 2015 года. Кстати, в конце XIX века даже турецкие почты находились под контролем иностранцев, что противоречило положениям Бернской конвенции о почтовых службах, при том что Турция была в числе стран, принявших конвенцию.
К этому беглому обзору трудностей, с которыми пришлось столкнуться Абдул-Хамиду, следует добавить хотя бы пару слов о так называемом режиме капитуляций. Речь идет о совокупности привилегий и преимуществ, установленных в соответствии с международными соглашениями (собственно, капитуляциями) для западных граждан на территории Османской империи в ущерб интересам ее подданных. Это были гарантии неприкосновенности личности и частной собственности, свободы вероисповедания и торговли, а также освобождение от налогов и, главное, от местной юрисдикции. Этот режим был отменен лишь в 1923 году.
Итак, я попытался дать читателю представление о непростых условиях, в которых выпало править последнему султану. Он был авторитарен и часто безжалостен, с этим не поспоришь. Однако следует признать, что главе страны крайне редко приходится сталкиваться с проблемами во всех областях государственной жизни одновременно, то есть с проблемами территориальными, военными, финансовыми, законодательными, бытовыми и — как ни странно — затрагивающими такую тонкую грань жизни, как любовь.