Страница 83 из 91
Юноша, поняв, что никогда не сможет урезонить грозного старика, достает из кармана свою именную печать и молча кладет ее на стол. Великий визирь смотрит на имя и догадывается, что ситуация приняла не тот оборот. «Как тебя зовут?» — наконец спрашивает он журналиста. «Ахмет Расим».
Когда великий визирь осознает, что к нему доставили не того человека и что, в сущности, вряд ли возможно привести сюда автора напечатанных стихов, поскольку тот уже умер, в нем происходит разительная перемена. «Ну что ж, присаживайся, — говорит он молодому человеку. — Ты мне как сын». Затем выдвигает ящик стола, достает оттуда пять лир и объявляет: «Не будем больше об этом. И смотри, держи рот на замке».
Памук пишет, что Ахмет Расим рассказывал об этом случае со свойственным ему юмором и слушатели от души смеялись. Эпизод, как я говорил, весьма показателен: он отражает беспорядок в структурах управления и демонстрирует переменчивость настроений великого визиря, чей гнев совершенно неуместен и столь же неуместна внезапная приязнь. Абдул-Хамид II стремился править железной рукой, держать страну в ежовых рукавицах, но вместе с этой суровостью в его правлении обнажаются комические, гротескные, мелодраматические аспекты, которые являются следствием безалаберности власть имущих или, напротив, их чрезмерного усердия на посту — подобные вещи всегда сопутствуют режиму диктатуры, особенно в государствах Средиземноморья.
Следует добавить, что министры Абдул-Хамида II и другие члены его правительства проводили политику модернизации страны — впрочем, с большой осмотрительностью. Многие их этих высших чинов служили в посольствах Лондона, Парижа, Берлина, владели европейскими языками и имели представление о западном строе мысли, и, хотя они оставались верны мусульманству, тем не менее понимали, что слепое следование религиозным предписаниям тормозит общественный прогресс.
Лишь в 1849 году Блистательная Порта стала открывать свои дипломатические представительства в столицах Европы. До этого она отправляла за границу особых уполномоченных для ведения переговоров по тем или иным вопросам. Можно долго перечислять имена пашей, исполнявших эту миссию; почти всех их объединяет то, что они окончили коранические учебные заведения, а потом постепенно освобождались из тисков традиции, хотя формально соблюдали мусульманские обычаи, что было необходимо для продвижения по карьерной лестнице без риска для жизни.
Вся совокупность нововведений — впрочем, противоречивых — повлияла на государственную систему и на жизнь населения. Среди самых важных перемен, которые произошли еще до эпохи Абдул-Хамида II, следует назвать учреждение гражданских и уголовных судов (начиная с 1864 года), действовавших согласно гражданским — а не только религиозным — законам. В этих новых органах — радикально новых — вынесение приговора поручалось коллегии судей; новая система правосудия принципиально отличалась от прежних шариатских трибуналов, которые выносили решения, опираясь на законы шариата, то есть на такие источники, как Коран и Сунна. Если подумать о том, что еще сравнительно недавно на основе законов шариата выносились смертные приговоры — например, Салману Рушди за его роман «Сатанинские стихи», — становится ясно, каким крутым поворотом для второй половины XIX века было требование вершить правосудие с опорой на светские законы, которые обходили стороной религиозные предписания.
Нужно признать, что судебные чины, сохранившие приверженность шариату, считали такое нововведение кощунством и всячески пытались препятствовать претворению его в жизнь, пользуясь неграмотностью значительной части населения и незнанием людьми законов. В результате на практике религиозный закон мусульман частично утратил силу только в сфере уголовного и процессуального права; в остальных судебных делах шариатские трибуналы с завидным упорством продолжали применять древние нормы шариата — с молчаливого одобрения двора.
В августе 1876 года, когда Абдул-Хамид II занял трон, империя уже шаталась и стране не хватало стабильности. К концу того же года вспыхнули восстания в Сербии и Черногории, в Болгарии начались общественные волнения; эти события стали прямым следствием событий 1848 года в Европе, а также Крымской войны и все более тесных торговых связей Азии со Старым светом. Даже правитель, наделенный всей полнотой абсолютной власти, не был способен удержать под контролем ситуацию. 23 декабря Абдул-Хамид дарует империи конституцию и объявляет об учреждении парламента.
Подобные уступки, с воодушевлением встреченные образованной и прогрессивной частью турецкой буржуазии, были на самом деле вынужденной мерой, следствием тающей на глазах военной мощи Блистательной Порты. Россия снова пыталась укрепить свои позиции на Черном море и в 1877 году даже открыто угрожала Константинополю
[45]
[Русско-турецкая война 1877–1878 годов началась 24 апреля 1877 года и велась между Российской империей и союзными ей балканскими государствами с одной стороны и Османской империей с другой. Ей предшествовало подавление турками восстаний в Герцеговине (1875) и Болгарии (1876). Целью войны Россией была провозглашена свобода православных славян от турецкого владычества. Несмотря на значительную помощь Англии, снабжавшей Абдул-Хамида деньгами и припасами, война окончилась полным поражением Турции. В конце 1877 года русская армия перешла через Балканы и, подойдя к Адрианополю, могла без особого труда занять Константинополь. После падения Плевны и Шипки и приближения русских войск к столице парламент потребовал смены правительства и немедленного прекращения войны с Россией; 6 января Абдул-Хамид попросил о перемирии. 3 марта 1878 года был заключен предварительный договор в Сан-Стефано, по которому признаны независимыми Румыния и Сербия, болгарским провинциям дано самоуправление; России, Сербии и Черногории были переданы значительные территории; установлена контрибуция за военные издержки.]
. Недовольство политикой центральной власти усиливалось на периферии государства.