Страница 76 из 91
Мехмед II, вне всяких сомнений, был талантливым военачальником и прозорливым правителем, но еще ему на руку сыграло то, что от десяти веков существования империи остался лишь Константинополь да ряд городов поменьше, разбросанных вдоль побережья Мраморного моря. Причин упадка государства было, как всегда, много, и не во всех из них можно разобраться. Однако среди причин есть одна ключевая: явное техническое превосходство османов в военной сфере. Долгое время византийцы удерживали первенство в этой области благодаря искусству изготовления оружия, а также своей секретной технологии — так называемому греческому огню. В 1990 году вышел роман Луиджи Малерба, озаглавленный именно так. Это история манипуляций властью при императорском дворе, главного героя зовут Феофан, а центральный женский персонаж списан с исторических фигур Феодоры и Ирины (мы видели, на что они были способны) и наделен непомерным честолюбием. Действие книги происходит в годы, которые историк Георгий Острогорский определил как «золотой век Византийской империи». «Греческий огонь» называли еще «жидким огнем» или «морским», потому что он продолжал пылать даже в воде. Он долго оставался военным секретом, старательно оберегаемым византийцами, и зачастую оказывался решающим фактором их победы в морских сражениях. Только император и считанные люди из его приближенных знали технологию изготовления этой смеси. К XV веку превосходство Византии, которым она была обязана «греческому огню», свелось лишь к браваде и воспоминаниям — и Мехмед II ясно сознавал это.
Данное обстоятельство нельзя сбрасывать со счетов, рассказывая о падении Константинополя. Есть еще один важный момент, о котором стоит упомянуть. На заре XV столетия появилось новое, внушающее страх и трепет боевое средство — артиллерия. В странах Европы отливались пушки разных калибров и моделей — от маленьких кулеврин для полевых сражений, выпускавших ядра величиной с орех, до громадных осадных орудий, которые метали ядра весом в несколько центнеров, способные пробить бреши даже в самых крепких и массивных стенах. Османы не теряли времени зря и быстро ввели в свой арсенал новое оружие: сметливый и дальновидный Мехмед II понял, что именно артиллерия была тем недостающим элементом, без которого его предшественники не могли одолеть стены Константинополя.
Судьбоносной фигурой стал для него литейщик, венгр по происхождению, некий Орбан или Урбан — мастер, который ранее предлагал свои услуги византийскому императору. Недовольный тем, что император платил ему мало и неохотно, Орбан решил попытать счастья при дворе султана. Мехмед II вмиг осознал, что перед ним знаток своего дела, и решил не упускать выпавшей ему удачи. Он согласился заплатить венгру столько, сколько тот просил, и обеспечил ему все необходимые условия для работы.
Отлить бронзовую пушку надлежащего калибра, со стволом длиной несколько метров было задачей не из легких, учитывая уровень технических достижений той эпохи. Длина самой большой пушки, созданной Орбаном, составляла, по-видимому, девять метров; диаметр дула равнялся семидесяти пяти сантиметрам; толщина стенок дула — пятнадцати сантиметрам; гранитные ядра весили пять центнеров каждое. Дальность полета снаряда была больше километра, хотя точность попадания в цель была тем меньше, чем больше было расстояние, отделявшее артиллериста от цели.
Даже если не брать в расчет технические трудности, связанные с производством пушки такого размера и веса, на грандиозность поставленной задачи указывает уже тот факт, что бронзу нужно было лить в форму так, чтобы ствол пушки имел идеальную плотность и в нем не образовывались полости, трещины и поры, иначе орудие могло взорваться в момент выстрела. Когда такое случалось, осколки раскаленного металла истребляли всё и всех вокруг. Именно так погиб сам Орбан. Первая большая пушка, которую он отлил для султана, потопила в ноябре 1452 года галеру незадачливого капитана Риццо, дерзнувшего прорваться мимо стражей Босфора.
Эдирне — город, где находился дворец султана, — отделяли от Константинополя около двухсот тридцати километров. Для того чтобы доставить мощные пушки к месту осады, потребовался тяжелый труд множества солдат, которым пришлось приводить в порядок уже имевшиеся дороги и мосты, а также строить новые, ведь чудовищные орудия, которые тащили десятки волов, должны были прибыть к стенам Константинополя без повреждений. По подсчетам историков, скорость передвижения этой процессии не превышала четырех километров в день. Ошеломляющее зрелище являл собой этот кортеж, гротескный и зловещий одновременно. Волы, мычащие под ударами плетей, крики и резкие понукания погонщиков, устрашающий стон обоза, люди султана, которые снова и снова в исступлении проверяют прочность креплений, и надзиратели, дрожащие за собственные жизни — случись неладное, им грозила смерть.
Однако пушки прибыли к стенам Константинополя в целости и сохранности, насколько нам известно.
Пока Мехмед II, полный решимости завоевать Константинополь, тщательно готовился к военной кампании, в стенах города византийский император Константин XI Палеолог оценивал скудные ресурсы — финансовые средства, войско и вооружение, — которыми он располагал. Басилевсу было почти пятьдесят лет, и по неблагоприятному стечению обстоятельств он так и не женился. Скудость ресурсов оказалась не единственной трудностью, с какой он столкнулся. Латинский мир, к которому он обратился за помощью в противостоянии османам, либо отказался поддержать его, либо увиливал от прямого ответа, словно не желая признать драматичность ситуации, в какую попал Константинополь. Папа Николай V (в миру Томмазо Парентучелли) пообещал помочь в обороне города, а взамен попросил императора приложить очередное усилие в попытке примирить православную и католическую церкви, а также официально признать подчинение восточной церкви Риму. Категорическое нежелание местного духовенства исполнить эту просьбу и сопротивление значительной части населения крайне осложняло положение дел. На важность просьбы папы указывает тот факт, что проблема объединения двух церквей до сих пор, то есть шесть веков спустя после описываемых событий, стоит чрезвычайно остро, о чем мы уже говорили.