Страница 71 из 91
Биография Джузеппе Доницетти крайне любопытна, и стоит, пожалуй, вкратце изложить ее. В ранней юности он учился дирижерскому искусству — дирижером был его дядя Джакомо Кори-ни. Затем стал дирижером полкового оркестра в армии Наполеона Бонапарта, а когда того сослали на Эльбу, последовал за ним и вместе с Наполеоном вернулся в Париж. Дальше было Ватерлоо, окончательное поражение, долгая и мучительная агония на острове Святой Елены. Доницетти, облачившись в другую форму, вступает в войско короля Сардинии и Пьемонта, потом присоединяется к движению карбонариев, его преследуют австро-венгерские жандармы и хотят отдать под суд, но ему удается скрыться от них. Подходит 1828 год, нашему неугомонному маэстро уже сорок, и наконец судьба улыбается ему. Он знакомится с маркизом Гроппалло, послом Сардинского королевства в Константинополе, и тот восхищен его талантом настолько, что расхваливает этого бесстрашного композитора и бравого дирижера султану Махмуду II, который только что распустил свой оркестр янычар по подозрению в измене. И вот через несколько недель Джузеппе Доницетти сходит с корабля в городе на берегах Босфора, где его тут же назначают главным придворным музыкантом. Жизнь круто переменилась. Отныне Доницетти есть где развернуться, и он в полной мере проявляет свой талант. Он собирает оркестр из блестящих музыкантов, шлифует их исполнение, вводит в Турции европейскую систему записи нот (более точную, чем местная), открывает сезон итальянской оперы, приглашает знаменитых исполнителей из разных стран Европы, сочиняет первый национальный гимн Османской империи и называет его «Марш Махмуда» в честь правящего султана. А когда тот умирает, Доницетти пишет в 1839 году аналогичный марш во славу его наследника Абдул-Меджида I. Разумеется, под названием «Марш Меджида». Композитора почтили званием паши. На знаменитом портрете он горделиво изображен в высокой красной феске. В благодарность Доницетти султан удостоил и его брата высокой государственной награды.
Необычная биография Джузеппе Доницетти перекликается с не менее удивительным жизненным путем еще одного персонажа — художника Фаусто Зонаро, который родился примерно тогда (1854), когда умер Доницетти (
1
856). Его судьба в еще большей степени, чем судьба Доницетти, напоминает приключенческий роман. Он был сыном каменщика, родился в Мази, что в провинции Падуя, стал художником, открыл маленькую школу живописи в Венеции, влюбился в свою ученицу Элизабетту Пакте, дочь инженера из Беллуно, и начал жить с ней, а в 1891 году они переехали в Константинополь. Такова канва его жизни, не слишком примечательная, однако по этой канве вышит необычайный узор. Зонаро писал картины скорее по наитию, чем в русле какой бы то ни было традиции, и с детства был одержим живописью Его спутница — учительница начальной школы, женщина в высшей степени отважная, решительная и предприимчивая. Фаусто читает «Константинополь» Де Амичиса (!), — и этот город пленяет его. Но первой отправилась туда Элизабетта, причем в одиночку, и в путешествии ее сопровождало лишь стремление выбиться там в люди. Она сходит на чужой берег и вскоре ухитряется свести знакомство с немалым числом нужных людей, посольство Италии помогает ей наладить полезные связи, она зарабатывает на жизнь уроками живописи и итальянского языка, находит жилье в квартале Пера и наконец пишет своему Фаусто, что он может смело приезжать к ней. Зонаро тридцать семь лет, он устремляется в Константинополь и работает там без передышки. И снова Элизабетта принимает судьбоносное решение. Она едет в Париж, опять одна, и защищает там диплом по фотографии — возможно, она стала первой женщиной в Европе, отважившейся на такое. Возвратившись в Константинополь, она начинает фотографировать картины своего мужа — к тому времени они уже успели пожениться — и рассылает фотографии в редакции ведущих европейских журналов, имевших хождение в посольствах Константинополя. Если бы эта поразительная женщина, которая подхватывала на лету новые веяния, жила в нашу эпоху, то она наверняка развернула бы активную деятельность в интернете. В 1901 году Зонаро пишет одну из своих самых знаменитых и прекрасных картин — «Имперский полк Эртугрула на Галатском мосту». Султан Абдул-Хамид II незамедлительно покупает ее и назначает Зонаро придворным художником с весьма достойным жалованьем. Семейная чета остается в Турции до тех пор, пока к власти не приходят младотурки. Возвратившись в Италию, Фаусто и Элизабетта обосновываются в Сан-Ремо, который тогда был излюбленным местом аристократии и состоятельной буржуазии — одним из знаковых городов, определявших топонимику Прекрасной эпохи.
Часть полотен Фаусто Зонаро хранятся сегодня здесь, в Военном музее Стамбула, просторном и ухоженном. Среди самых интересных и впечатляющих его залов — те, что посвящены завоеванию Константинополя Мехмедом II в 1453 году. Этапы этого события показаны на огромных диорамах во всю стену; фигуры и объекты на первом плане предстают в натуральную величину и поражают мастерством исполнения: здесь военачальники и пехотинцы, осадные машины, боевые орудия, окопы, гигантские пушечные ядра, которые выпускали из исполинских пушек, чтобы пробить укрепления, — и правда, в стенах нарисованы основательные бреши после атаки артиллерии. Подробнее мы еще остановимся на этом в следующей главе, а пока отметим лишь то, что стамбульские диорамы коррелируют со сравнительно новой идеей организации музейного пространства, разработанной в Соединенных Штатах, — суть ее состоит в том, что в музее рядом с предметами экспозиции и сопровождающими их пояснительными табличками и стендами присутствуют современные посредники для восприятия — интерактивные или, как в случае Военного музея, наглядно-иллюстративные. Тем, кого всерьез интересуют важные события военной истории, диорамы действительно могут помочь разобраться в расстановке сил на поле боя или понять тактику противников — скажем, гениальную стратагему Мехмеда II, достойную Аннибала, посредством которой он ввел свой флот в бухту Золотой Рог, или ход операции высадки в Нормандии, если взять в качестве примера более близкий к нам по времени вооруженный конфликт. Про ошеломляющий маневр Мехмеда II я расскажу чуть позже, а пока будем следовать нити нашего повествования.