Страница 70 из 91
После землетрясения 1894 года базар представляет собой жалкое зрелище. Нет больше тех потаенных уголков, где скапливалась вековая пыль, исчезли живописные лавочки, где царил полумрак и время незаметно текло в сладкой истоме за спорами с торговцем о цене. Отрез мягчайшей ткани, дорогой ковер […] — вот он, новый базар, испеченный только что, вернее — пока недопеченный. Галереи слишком широки, слишком чисты, и в них плещется немилосердно яркий свет, а всякие скверные безделушки из Европы загораживают собой восточные диковинки — унылое зрелище.
Больше века прошло с тех пор, как великий ученый-византинист сокрушался о том, что константинопольский базар утратил свой исконный облик. Однако для нас, привыкших к пошлости низкосортных вещиц, наводнивших все рынки мира, бескрайний крытый базар Стамбула еще сохраняет свое очарование и пленяет красками. Можно просто заглянуть туда и выйти с пустыми руками, а можно что-то купить. В любом случае базар накрепко угнездится в памяти, подобно минаретам базилики Святой Софии или виду на море с террас Топкапы.
Если Большой базар — несмотря на все перемены, вызванные временем, — дает четкое представление о торговом облике Стамбула и Востока в целом, то Военный музей выразительно демонстрирует силу боевого духа и армейской традиции турецкого народа. Музей находится на территории Военной академии (улица Вале Конаги в районе Харбийе), в которой учился будущий глава Турецкой республики Кемаль Ататюрк (с 1899 по 1905 год). Здесь царит образцовый порядок: обширная экспозиция оружия, военной формы, карт, планов, разного рода макетов, а также большие диорамы. Мне довелось бывать в военных музеях Парижа и Лондона, и могу сказать, что стамбульский музей затмевает их. Много лет назад Джино Де Санктис, рассказ о котором открыл эту главу, назвал его «святилищем неистовства и отваги». Неистовство и отвага — непременные спутники всякой военной кампании — встречают нас уже во дворе стамбульского музея вместе с громадой пушки Круппа. Такие пушки использовались в Галлиполийском сражении — операции, ставшей героической страницей османской военной истории.
Галлиполийское сражение, также известное как Дарданелльская операция (по-турецки Qanakkale Sava§i), было развернуто с подачи стран Антанты (Великобритании, Франции и России). Уинстон Черчилль, который в 1915 году являлся Первым лордом Адмиралтейства, во время затишья на западном фронте решил открыть второй фронт на Среднем Востоке. Корабли англо-французского флота должны были прорваться через пролив Дарданеллы, приблизиться к Константинополю и таким образом заставить Османскую империю выйти из военного конфликта, который вспыхнул 2 августа 1914 года. Турки выступали союзниками Германии (неслучайно при входе в Военный музей стоит пушка Круппа), и Дарданелльская операция ослабила бы немецкий фронт. В течение февраля и марта 1915 года Антанта атаковала Османскую империю. Операция началась с высадки трех дивизий на узкий полуостров; ученые справедливо называют ее первой морской десантной кампанией в военной истории. Она стала генеральной репетицией высадки десанта в Нормандии (6 июня 1944 года) во время Второй мировой войны.
Тонущий британский линкор «Неотразимый», разрушенный взрывом плавучей мины в Дарданеллах 18 марта 1915 года. Фотография опубликована в The War Illustrated 1 мая 1915 года
Однако турки сопротивлялись с упорством, какого никто не ожидал, учитывая их небольшую численность и слабость вооружения; кампания превратилась в череду ожесточенных, кровопролитных сражений за узкую полосу побережья. Достаточно сказать, что британцы, в чьей армии служили солдаты со всех уголков империи, в первые же дни операции потеряли почти половину своих пехотинцев, которые высаживались с кораблей и шли по пояс в воде под огнем турецких пулеметов. Именно в этой кампании проявил себя офицер Мустафа Кемаль
[43]
[То есть будущий президент Мустафа Кемаль Ататюрк.]
и заслужил титул паши (такого титула обычно удостаивались более высокие чины). У него за плечами уже было участие в обороне Триполи (1911) в годы итало-турецкой войны, и при Галлиполи он тоже отличился.
Видя бесплодность своих усилий и большие человеческие потери, союзники решили вывести десант в конце 1915 — начале 1916 годов, признав таким образом свое полное поражение.
А теперь вернемся в современность. Во дворе Военного музея до сих пор можно иногда услышать военный оркестр янычар, играющих с пылом, во всю мощь; особенно стараются ударные инструменты, и музыка принимает характер марша; надо сказать, ударные хорошо оттеняются духовыми, партии которых сосредоточены в верхних регистрах.
Одним из самых плодовитых композиторов, произведения которых играет этот оркестр, был уроженец Бергамо Джузеппе Доницетти (1788–1856), старший брат знаменитого Гаэтано Доницетти (1797–1848), написавшего порядка семидесяти лирических опер и прожившего не так долго, как Джузеппе.