Страница 66 из 91
о путешествии из Венеции в Стамбул, которое она совершила в 1930-е годы еще девочкой вместе с отцом, ехавшим в турецкую столицу с дипломатической миссией. Вот как она описывает свое купе в книге воспоминаний «Синьора Гока»: В спальных вагонах, отделанных восхитительным деревом — в отделке причудливо сочетались разные его породы, — были зеркала, отражавшиеся друг в друге, и возникало впечатление бесконечного пространства. Всякая вещь находилась на своем законном месте, словно в диковинной игре. Графин с водой, окруженный стаканами, умывальник с сияющим зеркалом в углу, белоснежные льняные полотенца с густой бахромой и вензелем железнодорожной компании. Ночной горшок скрывался за раздвижными металлическими створками с безупречным механизмом. Кушетка, заменявшая днем удобный диван, ночью раскладывалась и превращалась в настоящую кровать со свежими простынями, украшенными вензелями. Купе сообщались друг с другом с помощью узких коридоров с несметным числом зеркал — их называли
dressing-rooms
[42]
[Гардеробные (англ.).]
.
По сравнению с первым рейсом, который состоялся почти за полвека до того, роскошь и комфорт в поезде выросли, и с годами эта тенденция будет только усиливаться. Путешествие в вагоне «Восточного экспресса» ложилось бальзамом на душу и дарило незабываемое ощущение сладости жизни.
Вернемся к первым годам существования «Восточного экспресса». В этой связи стоит особо упомянуть одного из пассажиров, ставших завсегдатаем на маршруте. Поезд приобрел для него жизненную важность, а путешествия превратились в удивительный, захватывающий сюжет повести. В историю он вошел как Василий Захарофф, и был он английским баронетом. На самом деле родители дали ему куда более скромное имя: Василиос Захарофф. Он происходил из семьи мелкого греческого торговца, который родился в 1849 году в турецком городе Мугла, расположенном на берегу Эгейского моря. Когда мальчику было три года, семья перебралась в Татавлу — греческий квартал Константинополя, в то время один из самых бедных (сегодня это район Куртулуш).
Едва войдя в подростковый возраст, Василиос начал подрабатывать экскурсоводом, показывая город западным туристам. Слово «экскурсовод» подразумевает, что Василиос, как и его сверстники, исполнял всевозможные поручения гостей Константинополя и составлял им компанию в прогулках, если они о том просили. Это обычное явление во всех городах Средиземноморья. Обладая редкостной смекалкой, живым умом и изобретательностью, Василиос Захарофф вскоре открыл свое дело — разумеется, в обход закона — и занялся торговлей между Константинополем и Лондоном. В конце концов он переехал в английскую столицу, и здесь суд обвинил его в контрабанде. Досадное обстоятельство, однако Захароффа ждет иное будущее. По счастливой случайности он знакомится со шведским капитаном Торстеном Норденфельтом, человеком незаурядным и неоднозначным, представителем одного из крупных заводов по производству оружия. Василиосу не было и тридцати лет, когда его дела пошли в гору. В июле 1878 года мировые лидеры, в том числе Италия, подписывают Берлинское соглашение — текст этого документа смело опубликовал упомянутый уже Оппер де Бловиц, — оно было призвано навести порядок на Балканах и установить там наконец мир, но надежды политиков не оправдались. Наоборот, все государства беспокойного полуострова — ни древние, ни совсем новые — потратили немало средств на вооружение, не доверяя ни собственным соседям, ни великим державам, вовлеченным в конфликт: царской России, Османской империи и Австро-Венгрии.
Нет нужды объяснять, какие возможности это открывало предприимчивому молодому коммерсанту с деловой хваткой, который вдобавок владел многими языками, в том числе некоторыми балканскими диалектами. В общем, Захарофф пошел на крупный риск, который мог обернуться для него фатальным образом, и наладил торговлю оружием практически со всеми; часто он продавал вооружение противоборствующим сторонам.
Рынок сбыта охватывал Великобританию, Германию, Россию, Османскую империю, Грецию, Испанию и даже Соединенные Штаты. Он продавал оружие как частным лицам, так и армиям, в его ассортименте были первые пулеметы и первая подводная лодка. Франция удостоила Захароффа особой благодарности и наградила его Орденом Почетного легиона, а Англия провозгласила рыцарем Большого креста ордена Британской империи. Мелкий жулик Василиос стал баронетом: сэром Бэзилом.
Василий Захарофф, известный как «Торговец смертью»
Рассказывают, что после его смерти глава английского правительства спросил у одного из репортеров, есть ли где-нибудь памятник Захароффу. Шли двадцатые годы, тянувшиеся шлейфом Первой мировой войны, оба собеседника находились неподалеку от военного кладбища. Вот памятник Захароффу, ответил репортер, простерев руку в сторону бесчисленных крестов на могилах. Не исключено, что эта история выдумана, но, даже если и так, она весьма показательна и отражает суть жизненного пути этого человека.
Столь крупному торговцу, которому постоянно приходилось перемещаться с места на место, причем быстро, скорый «Восточный экспресс» не столько обеспечивал погружение в мир комфорта и роскоши, сколько служил эффективным рабочим инструментом. Именно в вагоне этого поезда случилось событие, круто изменившее жизнь Захароффа, событие, важное в контексте данной книги. Осенней ночью 1886 года, когда наш персонаж, занимавший, как обычно, седьмое купе, готовился ко сну, внезапно раздались пронзительные крики женщины, которая звала на помощь. Чуть погодя дверь купе Захароффа стала сотрясаться от исступленных ударов. Испуганная молодая женщина в разорванной ночной сорочке молила спасти ее от буйнопомешанного.
Полное имя незадачливой пассажирки было Мария дель Пилар Антония Анджела Патрочинио Симона де Мугиро-и-Беруете, герцогиня Марчена. Едва ей исполнилось семнадцать, она стала женой дона Франсиско Мария де Борбон Браганца-и-Борбон, двадцати четырех лет, сына инфанта Себастьяна, который состоял в родстве с испанской королевской семьей. Этот чахлый молодой человек, возможно, был импотентом, но главное — страдал серьезным психическим расстройством. Он окончил свою жизнь в больнице для душевнобольных.