Страница 65 из 91
О первом путешествии на «Восточном экспрессе» нам известно немало, потому что среди его пассажиров были два прекрасных свидетеля, тонких и внимательных наблюдателя — это Эдмон Абу (1828–1885) и Генрих Оппер де Бловиц. Первый был публицистом, художественным критиком, заядлым спорщиком, страстным любителем полемики и вдобавок непримиримым противником церкви. Генрих Оппер де Бловиц (1825–1903) тоже публицист, но совсем иного толка и направления; современники окрестили его «повелителем журналистики». Он происходил из семьи богемских евреев, впоследствии принял французское гражданство. Долгое время он работал корреспондентом лондонской газеты «Таймс» в Париже, был вхож в дипломатические круги и на короткой ноге со «сведущими» людьми. Бловиц прославился как автор сенсационных и злободневных публикаций: в 1875 году он сообщил о захватнических планах Германии в отношении Франции, а три года спустя обнародовал текст Берлинского трактата, включая его секретные положения.
Поездка на одном из самых роскошных поездов Европы превращалась в настоящее приключение
Жорж Нагельмакерс, создатель «Восточного экспресса». Фото Надара
Оба этих журналиста написали очерки о первом путешествии «Восточного экспресса». Их заметки изобилуют анекдотами, зачастую пикантными, и по стилю ближе к хронике; в них есть целая драгоценная россыпь верно подмеченных деталей, из которых складывается красочная и объемная картинка того, что происходило в поезде.
Нашими скупыми и бледными словами скажем, что благодаря этим двум блестящим репортерам «Восточный экспресс» с самого начала оказался окружен сказочным ореолом, и такому его образу была суждена долгая жизнь.
Пассажиры, отъезжавшие в Константинополь, были сама элегантность — чинные, во фраках и цилиндрах, словно они явились не на вокзал, а в оперу. Их костюмы соответствовали не только викторианским обычаям той эпохи, но и роскоши поезда.
Жорж Нагельмакерс, предприимчивый бельгийский банкир, был как раз тем человеком, которому принадлежит безумная идея проложить железнодорожную линию, соединяющую континенты и пронизывающую земли, населенные людьми с разными языками, религиями, традициями, культурными установками, часто конфликтующими между собой. Лишь горячая убежденность в удачном исходе дела, помноженная на значительные финансовые средства, давала надежду на успешное воплощение замысла. Именно Нагельмакерс придумал удивительный поезд, который разительно отличался в плане комфорта от обычных поездов того времени и был гораздо быстрее дилижансов.
Вагоны были отделаны ценными породами дерева — тиком и красным деревом, искусно инкрустированными; глубокие кресла обиты мягчайшей испанской кожей; на больших окнах красовались занавески из узорчатого штофа, давая пассажирам ощущение уюта и камерности; уборные отделаны итальянским мрамором, изысканные кушанья подавались в посуде из тончайшего фарфора. Душистое мыло, флаконы с одеколоном, шелковое постельное белье, подушки, набитые гусиным пухом. В некоторых вагонах даже имелись особые
дамские гостиные
с креслами и диванами в стиле Людовика XV, а также библиотекой. Словом, в поезде были в концентрированном виде представлены комфорт и роскошь, какие только могла предложить та эпоха, — в сущности, никакой другой период в истории не сравним с ней в этом отношении, а современные удобства, которым мы обязаны новым технологиям, оставим в скобках.
Блюда готовил шеф-повар с командой из трех помощников и стайкой кухонных мальчиков.
Столы обслуживали официанты, одетые по моде XVIII века, — в камзолы, панталоны до колен, белые шелковые чулки, туфли с серебряными пряжками. Однако не стоит забывать, что этому нарядно одетому персоналу, достойному придворных церемоний, приходилось несладко во время путешествия длиной две с половиной тысячи километров. Лишь служащие самого высокого положения в иерархии железнодорожной компании располагали такой роскошью, как купе для ночного сна — если только, конечно, в вагоне оставались свободные купе, не занятые пассажирами. Разного рода помощники и персонал рангом пониже довольствовались (подобно морякам) гамаками, подвешенным между багажными полками вагона-ресторана.
«Восточный экспресс» с 1883 года стал символом экзотических путешествий
Персонал просыпался до рассвета, чтобы приготовить завтрак и накрыть столы для жаворонков. Сразу после завтрака начинали колдовать над изысканным обедом, который, как и все остальное, был на высоте: суп, разнообразные закуски, в том числе устрицы и лангусты, горячие блюда — рыба, оленина, каплуны. На гарнир — зелень, на десерт — торты с кремом, мороженое, сыры, свежие фрукты.
Бесконечная, головокружительная смена блюд, невообразимая сегодня, но тогда — обычное дело на званых трапезах. Все это было в «Восточном экспрессе». Но еще больше поражал плавный ход поезда, при том что пассажиры привыкли к дорожной тряске, толчкам и скрипу. Эдмон Абу вспоминает, что состав скользил по рельсам точно по мягкой ткани, спокойно и размеренно, и гости не роняли ни капли вина на белоснежные салфетки.
На протяжении всей почти вековой жизни на накатанном маршруте Париж — Константинополь (1883–1977) этот роскошный поезд повидал немало знаменитых пассажиров. Осмелимся сказать, что вплоть до Второй мировой войны не нашлось бы ни одного знаменитого человека, который не проехал бы на «Восточном экспрессе»: на нем путешествовали дирижеры оркестров, звезды кино и театра, финансовые магнаты и прославленные певцы, махараджи и члены королевских семей. Расцвет гражданской авиации был еще делом будущего, и «Восточный экспресс» долго оставался предпочтительным вариантом транспорта для тех, кто мог позволить себе заплатить солидную сумму за билет на простом перегоне от Парижа до Вены или Будапешта.
Есть весьма любопытное воспоминание Мареллы Аньелли
[41]
[Марелла Аньелли (1927–2019) — итальянская дворянка, художница, фотограф, редактор, публицист; коллекционер произведений искусства, светская львица.]