Страница 61 из 91
Слегка отклонившись от маршрута вдоль дворцовой стены, можно дойти до мечети Султана Эйюпа. Спустя пять лет после взятия Константинополя Мехмед II Завоеватель приказал построить ее в память об Эйюпе, знаменосце пророка Магомета, погибшем под стенами города во время его безуспешной осады. Впоследствии мечеть была частично реконструирована. Впрочем, мы не станем останавливаться на деталях ее архитектуры; вместо этого попробуем уловить общую атмосферу этого места с его исполинскими платанами, фонтаном для омовения, арочной галереей, что опоясывает два дворика, и мавзолеем султана, который является одним из центров паломничеств для всего исламского мира.
Шарль Диль побывал в мечети в 1910 году, и вот как он описывает свою прогулку:
В этот воскресный день ранней весной город кипит, в пленительную мечеть Султана Эйюпа стекаются люди; мимо живописных деревянных домов, торговых лавок и кухонь под открытым небом лениво и не спеша вышагивает народ — блистательные, не отвести глаз, женщины, дети в милых и кокетливых нарядных одежках, продавцы цветов с корзинами, полными желтых ирисов, фиалок и роз; в тени спокойно дремлют собаки — большие бродячие псы с мордами то ли лисиц, то ли волков, полновластные хозяева улиц, они не шелохнулись бы, даже если бы сам султан прошествовал здесь.
Еще чуть севернее, на возвышенности (совсем недалеко от дворца, тем более что в городе есть фуникулер) находится кафе, куда часто захаживал Пьер Лоти, влюбленный в Стамбул, и наблюдал из окна жизнь города. Надо признать, кафе расположено очень удачно. С холма открывается вид на Золотой Рог, раскинувшийся насколько хватает глаз, окаймленный точеными силуэтами куполов и минаретов старого города, а напротив — квартал Пера.
Туристы нечасто добираются до этих мест, так что — с глубоким уважением ко всем путешественникам — можно всласть налюбоваться этой частью Стамбула.
Но вернемся к тропе, идущей вдоль Влахернской стены. По пути нам встретится роскошная базилика, она находится внутри стен, на территории дворца. Точнее, базиликой она была раньше и носила имя Христа Спасителя в Полях, затем ее превратили в мечеть, а сегодня это музей Карие
[40]
[Музеем она была с 1948 по 2020 год, а в 2020-м вновь стала мечетью.]
. Позволю себе опустить детали, касающиеся истории постройки этой церкви и ее многочисленных реконструкций (об этом можно прочесть в любом путеводителе по городу), и обращу ваше внимание на мозаики и фрески XIV века — возможно, самые красивые в Стамбуле.
Французский писатель Жак Кокто (1889–1963) дает их яркий образ:
Что за благодать — драгоценная россыпь вашей красоты! Шершавая поволока времени, грызущая мозаики, напоминает жилки мрамора, который обрамляет их. Словно дуновение ветра, нас настигают фрагменты тел, рук, просторных одежд и почти божественные изгибы и изломы фигур в духе Джотто.
В этих сочных строках упоминание Джотто отнюдь не излишне: некоторые образы с фресок и мозаик стамбульской базилики и правда вызывают в памяти кисть Джотто. Английский византинист Стивен Рансимен (1903–2000) идет еще дальше. В своей книге «Последние дни Константинополя» он замечает:
Мозаики и фрески церкви Спасителя в Полях восходят к началу четырнадцатого века, они настолько блистательны и одухотворены, свежи, прекрасны и так будоражат душу, что по сравнению с ними творения итальянской живописи того же периода кажутся примитивными, аляповатыми и грубыми.
Суждения такого рода всегда спорны и неоднозначны, однако в нашем случае они весьма показательны в том смысле, что указывают на величие и художественную ценность мозаик и фресок базилики в Полях — эта ценность, вне всяких сомнений, огромна.
В апсиде, например, сразу привлекают внимание высокие, статные фигуры шести отцов церкви — их образы справедливо считаются одной из вершин византийского искусства. Кроме того, нельзя не упомянуть Богоматерь, которая словно указывает путь: такой тип изображения называется Одигитрией, что по-гречески буквально означает — «указующая путь», то есть дорогу к спасению. Большую часть мозаик оштукатурили, чтобы скрыть их, — к счастью, они сохранились и были обнаружены лишь в 1876 году — благодаря путешественникам, которых с начала XIX века любопытство влекло сюда, за черту города, как раз в те «поля», что упомянуты в названии базилики.
Карл Крумбахер (1856–1909), выдающийся филолог и основатель современной византинистики, побывав в этой церкви, написал в своих «Греческих поездках» 1886 года:
Сохранившиеся здесь мозаики непременно вызовут величайшее изумление у всякого, кто знаком с византийскими фигурами, лишенными пластичности, скованными и словно оцепенелыми. Восхитимся же живым, красочным реализмом, напоминающим лучшие образцы помпейских фресок. Мозаики церкви Спасителя в Полях явно относятся к эпохе, когда византийское искусство еще не утратило кровной связи с античностью.
Мозаики церкви Спасителя в Полях восходят к XIV веку
Каждый путешественник волен выбирать, где сделать остановку на этом чарующем маршруте и как долго она продлится; по тропе можно пройти через все Влахерны до Мраморного моря и увидеть Золотые Ворота. Вот один из самых ярких и убедительных примеров «живописности», о которой я говорил в начале книги. Мне удалось тонко прочувствовать ее на кладбище Семи Башен (по-турецки — Едикуле). Это маленькое, камерное кладбище, которое настраивает на задумчивый лад; многие могилы заброшены и заросли: шаткие замшелые надгробия, густой кустарник, крадущиеся коты — иные из них удивительно грациозны и царственны, они замирают, насторожившись, готовые к прыжку. За могилами, за глубоким защитным рвом, заросшим кудрявой зеленью, виднеются мощные ворота — тоже с пучками травы и пробивающимися сквозь камни деревцами, щербатые и с расшатавшимися камнями. Если вспомнить определение живописного, которое дает Джон Рёскин, становится ясно, что все эти ворота — не просто удивительный свидетель прошлого, но громада, которую время сделало
живописной.