Страница 55 из 91
Благодаря поддержке армии Константин одержал верх над своей матерью — ей пришлось удалиться из дворца. Миновал год с небольшим, и произошло невероятное событие, которое можно объяснить разве что с помощью глубокого психоанализа, если таковой можно применить к явлениям столь далекого прошлого. Уступив мольбам матери, Константин распахивает перед ней ворота дворца, возвращает ей почти все титулы и полномочия и допускает ее к управлению страной. Кроме того, приходит конец изгнанию евнуха Ставракия, бывшего первого министра империи, человека, который не уставал чинить препятствия на пути Константина к трону. Собственными руками сын Ирины устраивает ловушку, в которую ему суждено попасть.
Ирина мягко стелет, но жестко спать. У нее по-прежнему железный характер; более того, ей не терпится отомстить сыну за нанесенное оскорбление и отстранение от власти, ведь ей кажется, что она прекрасно понимает, какими соображениями руководствовался Константин, вернув ее во дворец: он нуждается в ней, и с его стороны это не жест милосердия, но проявление слабости. Авторитет молодого императора страдает от допущенной им череды политических ошибок и неудачных военных кампаний, а Ирина тем временем терпеливо ждет. То и дело она намеренно толкает сына на поступки, чреватые пагубными последствиями для него и для страны, — например, склоняет его отстранить от должности Алексея Моселея, командующего армянским легионом, которого высоко ценили и уважали солдаты. Моселей был обвинен в заговоре, отправлен в ссылку и ослеплен — обычная кара в те времена, сегодня поражающая своей жестокостью. Преданные ему войска взбунтовались; Константин совершил двойной промах. Он не только устранил любимого армией военачальника, но и нанес оскорбление войскам, которые помогли ему стать полновластным государем. Трудно вообразить оплошность более нелепую. Ирине уже не требовались интриги и козни, чтобы погубить репутацию сына и настроить подданных против него.
Следующий шаг молодого императора привел к еще более тяжким последствиям, хотя и не был сопряжен с таким кровопролитием. В 795 году Константин отверг свою жену Марию, родившую ему двух дочерей. Мария — создание кроткое и незлобивое, обвинять ее в заговоре против мужа — безумие. Многим известна подлинная причина поведения императора: он хочет жениться на Теодоте, с которой сошелся некоторое время назад. Как и в случае с Алексеем Моселеем, Ирина вероломно подговаривает сына двигаться в избранном направлении.
Итак, Мария заточена в монастырь. Новый брак императора вызывает громкий скандал; монахи объявили его двоеженцем и распутником и резко осудили патриарха Тарасия, который, будучи прозорливым политиком, смотрел сквозь пальцы на новый брак Константина. Теперь против государя ополчились все: значительная часть войска, многие придворные, большинство монахов. Авторитетный теолог Феодор Студит, перефразируя Экклезиаста, прогремел: «Горе городу, которым правит дитя!»
Именно такого случая терпеливо ждала Ирина. Воспользовавшись тем, что сын находится в крайне уязвимом положении, она распоряжается схватить его и взять под стражу. Константин пытается бежать, но заговорщики — сообщники Ирины настигают Константина и доставляют его пленным в Константинополь.
15 августа 797 года в Багряном зале императорского дворца, где Константин появился на свет, палач ослепляет его, а затем Ирина заточает сына в отдельных покоях, которые становятся его тюрьмой. Единственное проявление снисходительности — разрешение Теодоте жить с супругом.
Монах и летописец Феофан Исповедник, хотя и не был враждебно настроен к Ирине, в своей «Хронографии» подчеркивает тяжесть ее преступления и серьезность последствий, которые оно повлекло за собой: «Солнце померкло на семнадцать дней, не посылая земле света, и корабли блуждали, потерянные, по морю; и была молва, что солнце утаило от людей свои лучи из-за ослепления императора. На трон взошла Ирина, его мать».
Ирина добилась цели и отныне правила единолично; сбылась мечта всей ее жизни, ради исполнения которой она поступилась всяким милосердием и благочестием. В понедельник, вслед за Пасхой 799 года, Ирина торжественно въехала во дворец на золотой колеснице, запряженной четверкой белых лошадей. По обычаю римских консулов и пап, она бросала с колесницы монеты ликующей толпе. В тронном зале новая властительница с удовлетворением обвела взглядом толпу собравшихся: замершие в поклоне спины придворных, опустившихся к ее ногам, военачальников, сжимающих рукояти мечей, — они во всеуслышание обещают ей верность; монахи в монастырях совершали богослужения, окутанные дымом ладана и умиротворением. За почти пять веков существования Византийской империи Ирина первой воспарила на такие высоты. Она заняла трон не по праву супруги императора, но силой, хитроумием, изворотливостью, коварством. Она стала не просто регентом, но басилевсом — в мужском роде, — и считает титул заслуженным; с точки зрения сугубо политической, если пренебречь человечностью и моралью, Ирина права.
В 802 году, за год до ее смерти, император Карл Великий, задумавший таким образом объединить Восток и Запад, предлагает ей руку. Ирина размышляет над этой перспективой во время своего пребывания в Элевферийском дворце — и как раз там ее настигают заговорщики и свергают с трона. Впервые в жизни интуиция подвела ее, и Ирина не смогла дать им отпор, у нее не хватило на это энергии. Власть захватил Никифор I, и низвергнутая императрица с демонстративным смирением склонила перед ним голову. Ирину сослали сперва на Принцевы острова в монастырь, когда-то ею же основанный, а затем на Лесбос. Ее держали под стражей и запрещали видеться с кем бы то ни было, опасаясь, что даже в таких обстоятельствах она сплетет новую интригу — настолько велик был ее талант строить козни. Ирина умерла в августе 803 года, оторванная от мира, в возрасте чуть старше пятидесяти лет.
Османы осквернят ее могилу, а православная церковь будет почитать ее за то, что Ирина положила конец — пусть даже временно — течению иконоборчества. В базилике Святой Софии находится саркофаг, в котором, как утверждают, покоятся ее останки.