Страница 56 из 91
На этом можно было бы завершить главу, если бы история Ирины не наводила на размышления о другой истории — отдаленной от нее во времени, но похожей по духу и внутреннему наполнению. История эта берет начало в верхней галерее собора Святой Софии: здесь наш взгляд приковывает одна из мозаик. Она напоминает семейный портрет, на котором представлены муж и жена. А между ними — величественной образ Христа Вседержителя со священным текстом в руках. В правой части мозаики царствует героиня нашего рассказа — еще одна яркая фигура византийской истории. Ее имя — Зоя, она родилась принцессой и носит титул Порфирородная, или Багрянородная, потому что появилась на свет в Порфирном зале константинопольского дворца. Зоя была дочерью императора Константина VIII, правившего вместе со своим деятельным и решительным братом Василием II, и именно этот последний, а не ее отец, нашел ей в Европе жениха. На эту роль он приглядел молодого императора и короля Германии Оттона III. Однако, когда Зоя сходит с корабля в Бари, готовая к свадебному обряду, до нее доходит весть, что ее суженый умер — предположительно от оспы — в Чивита-Кастеллана. Так что ей приходится возвратиться в Константинополь, даже не успев надеть платье невесты.
Мчатся годы, юность Зои проходит в гинекее императорского дворца — об этих пустых, бесплодных годах, прожитых будто бы напрасно, известно много благодаря «Хронографии» ученого монаха, византийского историка Михаила Пселла (1018–1070). Его рассказ принадлежит к числу самых увлекательных и захватывающих повествований всей древней историографии, в нем много ярких деталей и все говорится по существу; порой он напоминает сплетню, однако никогда не опускается до нее. Несравненная Зоя уделяет много времени заботе о себе, заказывает благовония, масла и прочие косметические средства из Египта и Индии, а некоторые готовит сама — в залах дворца постоянно кипят снадобья в котелках, от которых поднимается ароматный пар. Если верить Михаилу Пселлу, даже в зрелом возрасте Зоя выглядела молодой: «Те, кто не знал ее истинного возраста, думали, будто перед ними юная девушка».
Когда Константин почувствовал, что его жизнь близится к закату, он заставил префекта Константинополя Романа Аргира, которому в то пору минуло шестьдесят, развестись с женой (ее заточили в монастыре) и жениться на маявшейся от тоски Зое, по-прежнему прекрасной, хотя уже пятидесятилетней. Это был крайне несчастный брак, от которого не родилось детей, что неудивительно, учитывая почтенный возраст супругов; браку положило конец убийство незадачливого Романа. Сперва его травили медленным ядом, а затем утопили в бассейне. Пока Зоя тешилась со своими многочисленными любовниками, Роман делал вид, будто смотрит на это сквозь пальцы; но в какой-то момент Зоя потеряла голову от Михаила, статного и красивого молодого человека, брата влиятельного евнуха Иоанна — коварного и изворотливого придворного советника. Тогда императрица стала вынашивать замысел убить мужа, чтобы возвести на престол своего фаворита. Роман погиб 11 апреля 1034 года, утром Великого четверга, а уже в ночь с четверга на пятницу Зоя облачила Михаила в императорские одежды, посадила его на трон подле себя и приказала всем подданным признать этого человека их новым господином, государем Михаилом IV. Женщины грациозно кланялись, мужчины почтительно склоняли головы: дело, казалось, сделано.
У этой скользкой истории с плотским влечением и убийством не могло быть счастливого конца — его и правда не было.
Михаил позволил своим амбициям возобладать над благодарностью женщине, которая посадила его на императорский трон. Похоже, он последовал корыстным советам своего расчетливого и беспринципного брата Иоанна: не доверяй ей, ты ведь знаешь ее как облупленную. В итоге Зою заточили в монастыре под неусыпным наблюдением бдительных стражей, в полном одиночестве, оторванную от мира. Михаил Пселл зрит в корень и, хотя осуждает императора за неблагодарность и предательство, замечает: «Я не могу упрекать его за то, что он боялся, как бы Зоя не обошлась с ним так же, как со своим первым мужем».
Ход событий не дает Михаилу передышки; императорская корона оказалась для него невыносимым бременем, ведь он не был создан для такой тяжкой ноши, нести которую значило заботиться не только о собственной безопасности, но и о целостности государства. У Михаила IV, красивого, вдохновенного и пылкого, было непростительное уязвимое место: он страдал от частых припадков эпилепсии, во время которых бился в судорогах на земле; это сослужило ему недобрую службу. Вскоре властителю пришлось облачиться в темную монашескую рясу и скоротать остаток дней в монастыре, где он и умер в возрасте чуть старше тридцати лет. Впрочем, такая судьба позволила Михаилу избежать более горькой участи, грозившей ему, доведись его жене снова взяться за свое.
Затем последовал беспокойный период, который увенчался кровавым народным мятежом. По окончании этого бунта, к удивлению Зои и всей Византии, при дворе вспомнили, что у императрицы есть младшая сестра Феодора (еще один персонаж с таким именем, но это не должно внести путаницу в наш рассказ), которая уже давно томилась в монастыре, вдали от мира. Восстание, вспыхнувшее в 1042 году, выводит на историческую сцену эту заживо похороненную женщину. Феодору почти силой выгоняют из кельи и вталкивают в собор Святой Софии, где в ослепительном сиянии лампад ее ждет патриарх в пышном облачении, — и вот в одночасье он коронует избранницу. Зоя вынуждена делить власть с ненавистной сестрой, с которой у нее нет ничего общего: у них разная судьба, пристрастия, вкусы, характер, отношение к мужчинам.
Нетрудно угадать, что этой женской диархии не суждено было долго продлиться — она оказалась обречена. Вероятно, Михаил Пселл не погрешил против истины, утверждая, что Зоя «скорее предпочла бы делить престол с конюхом, чем терпеть бок о бок с собой Феодору».
Некоторые историки полагают, что, несмотря на взаимную ненависть, двум императрицам удалось ввести ряд толковых законов. А Пселл, напротив, пишет, что диархия стала полным политическим провалом. Так или иначе нетерпимая Зоя снова нашла выход из положения. Она решила в третий раз выйти замуж, чтобы ее супруг получил часть власти, причитавшуюся прежде ненавистной Феодоре. Зоя перебирает в уме имена кандидатов, в том числе некоторых давних любовников, и останавливает выбор на одном из тех, с кем у нее в прошлом была связь, — на Константине Мономахе, крепком шестидесятилетием человеке. Подходящая пара для женщины, которой миновало шестьдесят четыре.