Страница 52 из 91
Беспощадная Ирина
Спустя примерно два века после смерти Феодоры в византийских хрониках — и в мировой истории — появляется еще одна неистовая женщина. Зовут ее Ирина, она греческого происхождения и родилась в Афинах около 752 года. Подобно Феодоре, она блещет красотой, и ее биография тоже напоминает авантюрный роман. Однако есть существенное отличие: поступки супруги Юстиниана указывают на твердость ее характера, решительность и упорство, в то время как Ирина была безжалостна и жестока.
Как это часто случается, нам мало известно о ее юности; неоспоримым фактом является то, что в ноябре 768 года, когда будущей византийской императрице исполнилось примерно шестнадцать, ее похитили в Хире, городе на анатолийском берегу Босфора, и посадили на корабль, который вошел в бухту Золотой Рог и причалил прямо напротив императорского дворца. Через считанные дни Ирен стала женой наследника византийского трона — будущего императора Льва IV, который был старше ее лишь на два или три года; в Константинополе отпраздновали пышную свадьбу в присутствии всего двора.
После свадьбы Ирина вышла на террасу дворца: народ хотел видеть ее. Если верить историкам, император Константин V, отец молодого мужа, выглядел довольным.
В 771 году супруги с радостью встретили рождение сына, наследника престола. Мальчика нарекли Константином в честь деда. Оборот «с радостью» приобретает в историческом контексте иронические коннотации, поскольку сын Ирины и Льва IV стал причиной серьезных неурядиц, а в конце концов, как мы увидим, настоящей трагедии.
Прежде чем проследить за бурным течением событий, следует добавить кое-что о Льве IV по прозвищу Хазар.
Он происходил из Исаврийской династии и был сыном Константина V и Ирины (она носила то же имя, что и его будущая жена). Хазары — народ, объединявший несколько полукочевых племен, которые говорили на тюркских языках и занимали обширную территорию к северу от Кавказа между Черным морем и Каспийским. Искусные воины, они сдерживали натиск арабов, защищая от них православный мир — как Византию, так и Россию. Этимология слова «хазары» связана с тюркским глагольным корнем «хаз», имеющим значение «блуждать», «скитаться», «кочевать».
Про хазар рассказывают странную легенду. Глава этого народа, которому тогда еще не дали имени, созвал представителей трех основных монотеистических религий, чтобы те изложили ему свои учения. Выслушав их, он решил обратиться в иудаизм: рассуждения иудеев показались ему убедительнее. Таково историческое предание. Вероятнее всего, политическая причина подобного выбора — сильные доводы иудеев и неуязвимость их доктрины перед исламом и христианством, тем более что хазары были зажаты между этими двумя религиями: на юго-востоке их теснили мусульмане, на западе — христиане. Вдобавок оба вероисповедания породил именно иудаизм.
Итак, хазары обратились в иудеев, хотя по происхождению относились не к семитам, а к тюркским народам, и ничто не связывало их с Палестиной.
Евреи константинопольской диаспоры, о которой шла речь в одной из предшествующих глав, подразделяются на сефардов — выходцев из Испании и с Востока, и ашкеназов, имеющих западное происхождение. Кёстлер полагает, что из этих двух групп только сефарды принадлежат к семитам, ведущим начало из Палестины, — мизерная горстка людей, поскольку почти девяносто процентов евреев являются ашкеназами из разных земель. Напрашивается вывод: подавляющее большинство евреев в мире лишь опосредованно и условно связаны с Палестиной. Нет необходимости объяснять, каковы могли быть последствия, в том числе политические, этой исторической концепции, тем более что наша книга посвящена Византии и, прежде всего, Константинополю. Достаточно сказать, что книга Кёстлера вызвала в Израиле горячую полемику, которая до сих пор не утихла.
Вернемся же к императорской чете. Подобно Феодоре и Юстиниану, Ирина и Лев IV расходились в своих религиозных убеждениях. Ирина почитала иконы, а ее супруг вслед за своим отцом занял место в рядах иконоборцев, хотя отстаивал эту позицию не слишком рьяно. Но если теологические разногласия между Феодорой и Юстинианом не нарушали гармонии их брака, то отношения между Ириной и Львом дали трещину на почве религии после счастливой, пышной свадьбы, и даже рождение сына не сгладило острые углы.
Спор о природе Иисуса и о статусе сакральных изображений — икон — достиг высокого накала, зародившись в лоне религии, которая к тому времени еще не успела выработать четкой доктрины, и в годы, когда — в отличие от эпохи XVIII века — богословским вопросам придавалось огромное значение. Ситуация усугублялась тем, что теоретические аспекты вероучения смыкались с политикой (то же самое мы наблюдаем в современности).
Находясь на стадии формирования, христианство постепенно отходило от монотеистической строгости иудаизма, выдвинув идею Святой Троицы в качестве опоры своей религиозной системы, а также создав обширный пантеон святых, которые, по сути, заменили собой древних божеств — покровителей различных природных явлений, сфер жизни и человеческой деятельности. В годы, о которых мы повествуем, императоры-иконоборцы осуждали почитание сакральных образов с намерением искоренить из христианства все остатки языческого идолопоклонства, ведь именно так трактовалось превозношение икон Богородицы и святых. Оборотной стороной медали было то, что низшее духовенство, средние классы и простой народ, в особенности женщины, находили отдушину в ритуальной стороне веры — например, в молитвах и просьбах о милости, произносимых перед иконами.
Все это приобретало политическую окраску в силу того, что монахи, которых должность обязывала защищать святые образы, оказывали огромное влияние на народ и извлекали выгоду из своей способности чуть ли не гипнотизировать верующих во время богослужений. Хотя Византийская империя зиждилась на христианстве, в теологических спорах императорский двор и монастыри часто оказывались непримиримыми соперниками. Так, например, Константин V, свекор Ирины, приказал разрушить множество монастырей и отправил немало монахов в изгнание или в заточение. Став супругой Льва, Ирина, которая относилась к иконам с глубоким почтением, была вынуждена скрывать свои религиозные взгляды, однако это не вполне удавалось ей, о чем мы расскажем подробнее позже.