Страница 41 из 91
Предметом споров (одним из многих) между русскими и турками был Крымский полуостров, обозначавший условную границу между православным миром и мусульманским. В 1783 году Российская империя присоединила Крым, численность населения которого стремительно росла, к своим владениям: он стал первой территорией, перешедшей из рук турок к христианам. С середины XVII века уже владевшая Украиной Россия не скрывала своего интереса к Крыму: там находились стратегически важные порты, дававшие выход в Средиземное море, и, кроме того, Черное море не замерзало зимой. По тем же причинам турки считали северное побережье Черного моря и Крым буферной зоной, которую необходимо сохранить, чтобы противостоять русской экспансии. В годы долгого правления Екатерины Великой (1762–1796) Российская империя вела успешные войны с Турцией и лелеяла надежду возродить православную Византийскую державу. Екатерина объявила грекам, что Россия поддержит их национально-освободительное движение против османского владычества. Великая императрица предпочитала называть Крым по-гречески — Тавридой, связывая тем самым полуостров с византийской цивилизацией. Она дала своему внуку имя Константин в честь первого и последнего императоров Константинополя; по случаю его рождения (1779) она приказала чеканить монету с изображением базилики Святой Софии, купол которой венчал православный крест. Я привожу все эти факты не только для того, чтобы объяснить причины Крымской войны, которая иначе может показаться немотивированной, но и для того, чтобы показать подоплеку некоторых эпизодов современной истории: она коренится в далеком прошлом, в событиях, о которых теперь уже мало кто помнит. Борьба за Крым стала следствием не одних только политических интересов и раздела сфер влияния: российская императрица Екатерина II Алексеевна грезила об идеальной, необъятной православной вселенной и тот же идеал вторгался в ночные кошмары турецких султанов.
Уильям Симпсон. «Эвакуация больных британских солдат из Балаклавы». 1854
Шотландский художник и журналист Уильям Симпсон был на Крымской войне в составе экспедиционных войск союзников. Часть его работ написаны по рассказам очевидцев, но большинство — с натуры.
Войну начала Россия, оккупировав летом 1853 года Молдавию и Валахию. В Вене незамедлительно собрались европейские политики, чтобы попытаться разрешить ситуацию мирным путем, но это оказалось невозможно. В ноябре русский флот потопил несколько турецких кораблей. Франция и Великобритания ввели свои военные суда в Черное море — сегодня эти действия мы назвали бы превентивной мерой. В феврале 1854 года война была официально объявлена.
Силы противников оказались неравными с точки зрения как вооружения, так и оснастки флота. Так, турецкие корабли, равно как и значительная часть русских, были еще парусными, в то время как французы и англичане располагали фрегатами с паровыми двигателями — такие суда могли покрывать большие расстояния и гораздо быстрее. Вооружение стран-участниц тоже было неравноценным. Солдаты союзных армий сражались оружием с нарезным стволом, а русские и турки — гладкоствольным оружием, которое уступало в точности и дальнобойности.
Несмотря на эти различия, Крымская война была жестокой и неслучайно считается первым «современным» столкновением — в том числе из-за огромного числа жертв среди мирного населения, пострадавшего прежде всего во время долгой осады Севастополя, которая обернулась настоящим санитарным бедствием. От болезней (губительных холеры и дизентерии), голода, холода, постоперационных инфекций погибло больше людей — как военных, так и гражданских, — чем в ходе собственно боевых действий.
Крымская кампания была «современной» также потому, что оставила после себя обширный фотоархив и всесторонне освещалась в прессе. Военным корреспондентам, которых посылали на фронт разные периодические издания Европы, позволяли проникать на передовую, и их репортажи, полные натуралистических, подчас ужасающих подробностей, быстро переданные по телеграфу, вызывали немедленный отклик в крупных городах Старого континента.
Война оказалась трудной из-за крымского климата, скверных санитарных условий и общего уровня развития затронутых ею территорий. Когда первые британские войска прибыли на Галлипольский полуостров, к узкому входу в Дарданеллы, сопровождавший их английский хирург не преминул заметить: «Из всех убогих мест, которых не коснулось благо цивилизации, Галлипольский полуостров — самое ничтожное. Он отстал в развитии по меньшей мере на три века по сравнению с любым другим местом, где вам, скорее всего, доводилось побывать». Однако именно недальновидность и спесь английских генералов стали причиной трагического исхода знаменитой «атаки легкой бригады», которая впоследствии вдохновила романистов, поэтов, кинорежиссеров. Неудача атаки английской кавалерии на позиции русской армии во время Балаклавского сражения была следствием неразберихи при отдаче приказаний и недостойного соперничества среди британского командования. Перед нами пример легендарного слепого героизма. Не стану повторять здесь рассказ об этом безумном стратегическом решении, которое я осветил в своей написанной несколько лет назад книге «Секреты Лондона».
В противоположном лагере, то есть среди русских, драматизма тоже хватало. Вот что увидел хирург Николай Иванович Пирогов на подъезде к Севастополю:
Раненые, в том числе с ампутированными конечностями, по двое и по трое лежали на повозках под холодным дождем, стоная и дрожа. Люди и скот брели по колено в грязи; повсюду лежала мертвая скотина с разбухшими под дождем боками, на которых с треском лопалась шкура; слышались мольбы раненых и крики стервятников, стаями кружившихся над добычей, и вдалеке — грохот севастопольских пушек.
Лев Толстой, офицером прибывший в осажденный Севастополь, участвовал в ряде сражений, а в марте 1855 года собрался покинуть боевые позиции. В тот период он написал среди прочего свой рассказ-репортаж «Севастополь в декабре месяце», где описывает русские тылы: