Страница 31 из 91
Гарем населяли порядка трехсот человек, главным образом женщин, и для соблюдения там порядка требовались правила. Они распределяли обязанности между обитателями гарема и обеспечивали функционирование всей этой системы. За дисциплиной в разных областях гаремной жизни следили специально назначенные люди, у каждого из которых была своя задача. Среди них — Госпожа цветов, Госпожа туник, Смотрительница бани, Казначейша, Чтица Корана, Хранительница кофе, Хранительница нарядов и прочие. Их распоряжения выполняли служанки — девушки, которых силой увезли с родины, как правило из Малой Азии (с Кавказа, из Грузии, Армении, Палестины), но зачастую попадались и уроженки средиземноморского побережья Италии; иногда случалось так, что их продавали в гарем жившие в нужде родители или посылали султану в качестве приятного подарка губернаторы провинций. Губернаторы проявляли разборчивость, готовя дар султану: это могла быть девушка особой красоты или та, чьи широкие бедра указывали на плодовитость, а также статная, выносливая кобыла. Орхан Памук пишет в своей автобиографии: «В жилах моей бабки текла черкесская кровь. Как известно, из черкесов происходили красивые, статные девушки, которыми долгие века пополнялся османский гарем».
Жан-Леон Жером. «Арабский рынок невольниц». 1866. Институт искусств Стерлинга и Франсин Кларк. Уильямстау, Массачусетс, США
Иногда очередную кандидатку в гарем покупали на рынке рабов — вот излюбленный сюжет художников-ориенталистов, и их предпочтения вполне понятны, ведь тут красочно и колоритно все: пестрые торговые ряды, девушки, выставленные на продажу голыми или полуголыми, торговцы, воспевающие достоинства своего товара — высокую грудь, изгиб талии или крутые бедра, толпа покупателей и просто любопытных зевак. На знаменитой картине Жана-Леона Жерома под названием «Арабский рынок невольниц» изображен покупатель, который проверяет пальцами, насколько крепки зубы обнаженной девушки, словно перед ним кобыла.
Среди тех, кто следил за порядком в гареме, была Госпожа Хозяйка, в чьи обязанности входило встречать новеньких и давать им поручения на кухне, в саду или по поддержанию чистоты в помещениях.
Переступив порог гарема, девушки должны были забыть свою национальность, язык, религию и даже имя, которое заменялось новым, выбранным валиде-султан или ее заместительницей. Отныне они становились рабынями и обязаны были строго исполнять приказы — как самые ничтожные и мелкие, так и почитаемые за честь, а именно (если им повезет) удовлетворить султана, пустив в ход все свое искусство. За непослушание наказывали строго и жестоко, подчас даже смертной казнью.
Девушки, занимавшие в гареме самое низкое положение, ночевали в общих спальнях вдесятером и больше. Надзирательница требовала, чтобы в спальнях всю ночь горел свет: так старались не допустить лесбийских сношений. Утром первым долгом этих рабынь были уборка комнат и приведение в порядок постелей.
С постепенным повышением статуса счастливиц переселяли в более нарядные комнаты, убранство которых соответствовало рангу обитательниц гарема. Им в услужение давали рабынь, хотя сами они продолжали оставаться рабынями. Самых красивых или одаренных обучали искусству танца, поэзии или игры на музыкальных инструментах (в основном струнных) и непременно посвящали в секреты сладострастия. Даже будучи пленницами султана, самые удачливые из девушек вели довольно приятную и беззаботную жизнь — таковой она, по крайней мере, могла бы показаться неискушенному наблюдателю. После выполнения ежедневных обязанностей у невольниц оставалось много свободного времени на прихорашивание, сплетни и лесбийские утехи под завесой жаркого пара хаммама.
Годфри Неллер. «Леди Мэри Уортли-Монтегю». Около 1720. Йельский центр британского искусства, Нью-Хейвен, США
Мы не располагаем источниками, где описывалось бы внутреннее пространство гарема, и все же о многом можем догадаться. Есть свидетельство бесстрашной англичанки, обладавшей удивительным даром слова, — путешественницы леди Мэри Уортли-Монтегю (1689–1762). Она отправилась в Константинополь вместе со своим мужем Эдвардом Уортли-Монтегю, когда того назначили послом Великобритании в Османской империи. В обширном эпистолярном произведении — «Письмах из турецкого посольства», полных бесценных тонких наблюдений и любопытных деталей, леди Мэри описала среди прочего турецкую баню тех лет.
Первое, что подметила там английская путешественница, — атмосфера чувственности и раскованности и полное отсутствие стеснения; около двухсот женщин, совершенно голых, как знатных, так и их служанок и рабынь, томно возлежали на диванах, покрытых коврами, и на разноцветных подушках, напрочь позабыв о стыдливости, пили чай или кофе, лакомились шербетом, предавались праздности, уставившись в пустоту, или делились пикантными подробностями и сплетнями про гарем, двор, своих мужей и любовников.
Когда бледная английская дама в амазонке появилась среди этих чувственных обнаженных тел, в хаммаме повисла тишина. Потом самая знатная из женщин предложила иностранной гостье сесть рядом с ней: скрытое под плотной одеждой тело оказалось бок о бок с наготой. Предоставляю слово главному действующему лицу этой сцены: