Страница 3 из 91
Осмотр достопримечательностей, вместо того чтобы пробудить в человеке интерес к прошлому и классическому искусству, освобождает его от изучения их и гасит стремление хоть немного углубить свои познания. Беглого взгляда оказывается достаточно, чтобы подавить культурную осознанность. Набеги туристов, ищущих «развлечений», лишают музеи и памятники их подлинного назначения, превращая их в средство удовлетворения потребностей идеального туриста, который хочет съесть пасту и сплясать тарантеллу в Италии, посмотреть на танцовщиков фламенко и послушать канте хондо
[3]
[Канте хондо (букв, «глубокая песня») — древнейшая разновидность музыки и поэзии фламенко.]
в Андалусии, отведать улиток и заглянуть в Лувр или в «Фоли-Бержер»
[4]
[«Фоли-Бержер» — знаменитое парижское варьете и кабаре.]
в Париже.
Эти слова Варгаса Льосы могут показаться морализаторством — возможно, он и правда читает мораль, — и все-таки в них есть зерно истины. Колесить по миру только для того, чтобы порхать по поверхности, не вникая в суть вещей, значит напрасно тратить деньги на авиабилеты, пусть даже купленные со скидкой. Приобретать поверхностные знания можно и дома, уютно устроившись перед телевизором или компьютером. Если же мы хотим тратить силы и время на дорогу, ехать в дальние края, впитывать — а не просто обводить взглядом — то, что стоит впитать, нужно путешествовать особым образом. «Беглого взгляда», о котором пишет Варгас Льоса, недостаточно. Необходимо понимать, что перед нами: не просто знать несколько дат и имен, но вникнуть в обстоятельства, проследить ход событий, познакомиться с личностями исторических персонажей.
Все это особенно важно, если мы едем в место с богатым историческим прошлым, окруженное легендами, — в любой великий город, и прежде всего это касается Рима, Иерусалима и Стамбула. Подобно Риму и Иерусалиму, Стамбул — «вечный город», он удивителен, поскольку пережил века, постоянно менялся, в разные эпохи в нем говорили на разных языках, исповедовали разные религии, один политический режим вытеснял другой. Стамбул распространял свою власть на обширные территории, оказывая сильное влияние на жизнь населявших их людей, — это происходило в том числе благодаря его географическому положению на стыке двух частей света. Фракия (юго-восточная оконечность Балкан) и Анатолия (край, где восходит солнце; его название происходит от греческого «анатоле», что значит «восток») — колыбели великих цивилизаций, среди которых хеттская и греческая, если говорить об Античности. Эти земли входили в состав Персидской, Македонской, Римской и Османской империй, Византии, а впоследствии Турецкой республики. Город, который сегодня известен как Стамбул, три раза менял имя: сперва он назывался Византией, затем Константинополем. Еще в середине XIX века на его улицах можно было услышать не только турецкую речь, но и греческую, армянскую, итальянскую, еврейскую, французскую и английскую.
Расположенный в тысяче четырехстах километрах от Рима (по прямой), Византий, Константинополь, Стамбул не только был центром нескольких цивилизаций, но и подарил людям мечту о том, что из одной, императорского дворца можно управлять всем миром.
Если приехать в Стамбул, не зная хитросплетений его истории, путешествие будет отчасти напрасным и вдобавок вам не удастся «развлечься» — а ведь и этого тоже мы ожидаем от поездки. Мы хотим увидеть очертания и городские пейзажи, знакомые нам по фотографиям, узнать места, о которых слышали или читали в старых книгах. Исторические памятники будут упрямо хранить молчание, руины обратятся в мертвецов, музейные экспонаты лишатся своей смысловой нагрузки, если мы не будем знать, как извлечь из них информацию и заставить рассказать, каким событиям они стали свидетелями. Это действительно так, и путешествие оправдывает себя, пусть даже вам придется перенести все тяготы дороги, часами скучать в самолете и предаваться мнимому веселью на борту круизного лайнера.
Жан-Батист Илер. «Йени Ками (Новая мечеть) и порт Стамбула». Конец XVIII века
В XVIII веке такие картины называли pittoresco — «вид столь живописный, что заслуживает быть художественно запечатленным».
Есть еще одна характерная особенность мест, куда мы едем как туристы, — ее можно обозначить словом «живописность». О ней среди прочего пишет Орхан Памук в своей автобиографической книге. Пейзажи, которые мы называем живописными, отличает случайная гармония составляющих их элементов, отмечает Памук, ориентируясь на тезисы английского теоретика искусства Джона Рёскина. Живописный вид обязан своей красотой чему-то непредвиденному, тому, чего художник, скульптор или архитектор не предусматривал: «Объект становится живописным спустя века после своего создания, когда его обвивает плющ, а рядом пробивается трава, или просто благодаря удачному соседству со скалами, морем и благодаря проплывающим облакам. Речь идет о случайной красоте, которая рождается по ходу истории или под действием сил природы».
Я согласен с таким определением. На ум сразу приходят итальянские пейзажи, написанные художниками, которые совершали «Большое путешествие»
[5]
[Большое путешествие, Гран-тур (фр. Grand Tour — «большое путешествие») — обозначение, принятое со времен Просвещения для поездок, которые и XVIII XIX веках совершили в образовательных целях европейские аристократы.]
: их завораживала красота древних руин, арки, статуи или полуразрушенной башни, над которыми потрудилось время, поместив их в обрамление пышной листвы, почти скрывшей объект восхищения. То, что открывалось взорам живописцев, было гибридом культуры и природы, которая своим бурным ростом привнесла беспорядок в творения человеческих рук.
Этот живописный беспорядок, по своей сути очень романтичный, не найти в городе, если осматривать его по туристической программе и посещать места, где все преподнесено в соответствии с каноном. Памук полагает, что беспорядок нужно искать в пригородах, где на развалинах крепостных стен и на башнях растут трава и деревья. Такие руины, которые навевают печаль и кажутся нам живописными, сегодня почти исчезли, однако в Стамбуле, как мы увидим, их еще можно найти.
Стены древнего Константинополя, возведенные императором Феодосием