Страница 20 из 91
Базилика, которую мы видим сегодня, — третий по счету храм, сооруженный на этом месте. Константин I отдал приказ о возведении первого грандиозного собора там, где раньше были святилища языческих божеств. Шел 325 год. Это знаменательная дата проведения Никейского собора (современное турецкое название Никеи — Изник), созванного Константином. Посвятить базилику святой, воплощавшей божественную премудрость, было гениальной идеей, в которой прослеживается явное влияние эллинистической культуры, где в честь Афины назван город. Строительство базилики в Константинополе завершилось лишь во второй половине IV века, а именно 15 февраля 360 года. Император Константин умер более чем за двадцать лет до этого. Вскоре, в 404 году, базилика почти полностью сгорела во время пожара, имевшего политическую и религиозную подоплеку: под нажимом Евдоксии, супруги правившего тогда императора Аркадия, был низложен архиепископ Константинопольский Иоанн Хризостом, или Иоанн Златоуст. Его сторонники подняли восстание и подожгли базилику.
В дни мусульманских богослужений мозаики закрывают от туристов
То были страшные годы. Складывание христианской доктрины сопровождалось бесчисленными теологическими спорами и возникновением «ересей». Свое прозвище Иоанн Хризостом (что в переводе с греческого означает «Златоустый») получил благодаря проповедям, в которых он призывал христиан к нравственной строгости и чистоте. Он подвергал яростным нападкам евреев и синагоги, называя их «вместилищами разврата, воровскими притонами, логовами хищников, алчущих крови». Златоуст утверждал, что христиане не должны иметь ничего общего с «гнусными иудеями — народом коварным, лживым, преступным, погубителями людей». Патриарх сознавал, что сеет раздор и ненависть; на это его толкала историческая необходимость разрубить общий корень двух религий, навсегда размежевать христианство и иудаизм, который еще двумя веками раньше питал последователей обеих доктрин. Именно этой целью — сегодня мы бы сказали, что она принадлежит сфере политической теологии, — объясняются его сокрушительные, гневные речи.
В 415 году при императоре Феодосии II базилика была восстановлена, но вновь сгорела во время пожара 532 года, в правление Юстиниана. Подоплека пожара на этот раз была не религиозной, а сугубо политической: храм поджег народ, восставший в том числе против налогового гнета, и императору с большим трудом удалось подавить этот бунт, который вошел в историю под названием «Ника» — вскоре мы узнаем почему.
Великий историк древности Прокопий Кесарийский пишет:
Случилось так, что все плебеи, подонки общества восстали против императора Юстиниана, устроив мятеж «Ника». […] Они подняли оружие не только против императора, но и — неистовые безумцы — против Бога, поскольку осмелились поджечь храм, который жители Византия называли Софией, «Премудростью», разумея премудрость Божию; Всевышний позволил им совершить это кощунство, зная наперед, что храм будет возведен заново и засияет великолепием.
И базилика действительно была возведена заново. Юстиниан хотел сделать ее убранство пышным, придать собору небывалый блеск и ради этого приказал перевезти в Константинополь архитектурные элементы и украшения других святилищ — храма Дианы в Эфесе, храма Баала в Пальмире, храма Афины в Пергаме. Торжественное освящение базилики состоялось 26 декабря 537 года и проводилось с большим размахом. Я отыскал яркое описание этого события, опубликованное в 1939 году ежедневной газетой «Мессаджеро» за подписью Сильвио Маргони. Приведу весьма любопытный, на мой взгляд, фрагмент из него:
Айя-София возрождена. Двое превосходных архитекторов, вдохновленных великими творениями персов, и десять тысяч мастеров трудятся над храмом пять лет. Из Европы, Азии, Африки, Афин, Рима, Эфеса везут в Константинополь величественные колонны и ценный мрамор. 26 декабря 537 года происходит освящение собора. На торжестве присутствуют важные лица со всех концов империи. Басилевс въезжает в храм на квадриге. Авторы хроник не скупятся на возвышенные эпитеты, описывая великолепие церемонии. Золото, пурпур, драгоценные камни — такого блеска и роскоши империя еще не знала. Вслед за Юстинианом появляется императрица со свитой. Въехав через главный вход, Юстиниан, кажется, заворожен игрой цвета, ослеплен сиянием базилики, но в первую очередь своей непомерной гордыней. Он сходит с квадриги, устремляется в центр базилики, под купол, и восклицает: «Я победил тебя, Соломон!»
Опьяненный успехом император намекал на Первый храм в Иерусалиме, возведенный в царствование Соломона по воле его отца Давида.
«Двое превосходных архитекторов» — это Анфимий Тралльский и Исидор Милетский; под их началом трудились десять тысяч рабочих, которыми руководили сто мастеров. Их архитектурный замысел в корне отличался не только от прежней Святой Софии, но и от всех прочих сооружений в Византии. Купол диаметром тридцать один метр находился на высоте свыше пятидесяти метров — огромный, он был словно подвешен в пустоте.
С технической точки зрения такой проект бросал вызов мастерству архитекторов, и, чтобы справиться со сложной инженерной задачей — сконструировать купол, им пришлось пустить в ход все свои знания. Юстиниан поплатился за свое тщеславие: почва, на которой стояла базилика, была сейсмически нестабильной, Константинополю постоянно угрожали землетрясения. Прошло немногим более двадцати лет, и уже в 559 году крупное землетрясение сильно повредило своды базилики. Купол обрушился, но его восстановили — правда, с меньшей базой, — прибегнув к еще более тонким техническим ухищрениям. Как показал опыт, одного лишь использования очень легких кирпичей оказалось недостаточно, чтобы купол держался прочно, и теперь сократили его диаметр, зато слегка увеличили высоту собора и изменили конструкцию свода, так что он стал лучше справляться с нагрузкой от давления купола; но главное, с внешней стороны базилики были сооружены мощные контрфорсы — они гораздо внушительнее тех, которые поддерживают стены готических соборов, и сразу заметны при приближении к Софии Константинопольской.