Страница 93 из 129
— Принял! — Он метнул сигареты Лене, сунул в мешочек заготовленный брикет козинаков и отправил обратно. — Ответка пошла!
В окне мерцали звезды. Сергей смотрел сквозь сетку и решетку, представляя, что он не в пропахшей потом и дерьмом камере, а дома, на своем любимом балконе. Это не «дорога» шуршит, а деревья, качающиеся на ветру. Не сокамерники вполголоса радуются передачке — соседи снизу пьют чай и болтают. И лает не служебный Мухтар, а дворовая Буся.
Завтра его отпустят домой. Завтра он наконец вырвется из этого ада. В небе вспыхнула тонкая полоса, ускорилась и тут же погасла — все произошло быстро, почти молниеносно, но Сергей успел загадать желание. Он мечтал об оправдательном вердикте.
Утром Кирилл разбудил Нику нежным поцелуем в щеку.
— Отстань, — простонала она.
Хотелось поспать еще немного. Но Кирилл настаивал: потерся носом о ее висок, погладил плечо и вдобавок укусил за мочку уха.
— Ай!
Кто так делает?! Ника открыла глаза, и Кирилл продемонстрировал ей экран телефона: часы показывали семь пятьдесят пять. Будильник спрашивал: отложить сигнал или остановить?
«Извини, я не слышал», — прочитала Ника по губам Кирилла.
— Черт!
Она забыла положить телефон под подушку, а толку от того, что он вибрировал на тумбочке — никакого!
Ника бросилась в ванную. Умыться, одеться и бежать — такси приедет через пять минут. К половине девятого ее ждет стилист, на этот раз не для того, чтобы сделать пробную прическу. А самую настоящую! Плюс макияж. О боже! Сегодня она выходит замуж!
Ника влезла в шорты и топик, чмокнула Кирилла в щеку.
— Погоди… — начал было он.
— Не могу, такси ждет!
Она выбежала из номера, на ходу надевая слуховые аппараты. Выскочила на улицу, запрыгнула в такси и уже спустя пятнадцать минут влетела в салон красоты.
— А вот и наша невеста! — поприветствовал ее стилист, лысый парень с аккуратной бородкой.
Он был родственником Светы, то ли троюродным братом, то ли мужем какой-то из дальних сестер. За последние два дня у Ники сложилось ощущение, что каждый житель Сочи если не Светин родственник, то как минимум друг.
— Как настроение? — Стилист усадил ее в кресло.
Ника тщетно пыталась вспомнить его имя: Сергей? Андрей? В голове была каша.
— Не знаю, еще толком не проснулась.
— Значит, начнем с кофе?
Как бы ни звали этого парня, он только что заработал три балла к карме.
— Да, пожалуйста! Черный, без сахара.
Пока Сергей-Андрей делал кофе, наполняя салон бодрящим ароматом, Ника разглядывала свое растрепанное отражение. Несмотря на суету последних дней, она выглядела лучше, чем неделю назад: лицо посвежело, подтянулось, круги под глазами стали менее заметными. Сочи определенно действовал на нее благотворно. Хотя, возможно, помогла замена одного стресса на другой: изматывающая неопределенность судебного процесса уступила место предсвадебным хлопотам.
Конечно, она не могла выкинуть из головы Сергея, дожидающегося вердикта. И бесследно пропавшую Альбину. Но порой удавалось забыться и отделаться от тревожных мыслей.
— Держи! — Стилист поставил на столик чашку с кофе по-турецки.
— Спасибо! Ты меня спас!
— Миссия такая — спасать невест от нервного срыва. А еще делать их неотразимыми. Так что пей кофе и приступим!
Дальше началась магия.
Стилист, которого, как выяснилось, звали Андрианом, заявил, что первым делом нужно подготовить кожу к макияжу. Ника сняла слуховые аппараты, погружаясь в приятную тишину, легла на кушетку.
— Расслабься и наслаждайся! — прочитала она по губам Андриана.
Однако это оказалось не так-то просто. Стоило закрыть глаза, как в голову полезли мысли о Сергее. Как он там? Готовится к поездке в суд или его уже везут в автозаке?
«Держись, — мысленно попросила Ника. — Возможно, сегодня все наконец закончится».
В шесть утра дежурный распахнул «кормушку» — окошко в двери, через которое происходила коммуникация с внешним миром.
— Акопов?
— На месте.
— Власенко?
— Здесь.
— Жуков…
Сокамерники, позевывая, просыпались: кто-то натягивал футболку, кто-то перебирал запасы на столе, к толчку уже выстроилась очередь. Сергей не торопился спускаться с полки. В туалет он предусмотрительно сходил до подъема, все равно всю ночь не спал, мысли не давали покоя. А умыться можно после завтрака, когда остальных выведут на прогулку. У него сегодня особое расписание — подготовка к суду, а значит, еще один день, состоящий из бесконечно тянущихся процедур: ожидание в камере, обыск, перевод в смотровую комнату, снова ожидание и снова обыск, потом ожидание перед прохождением КПП. Дальше обыск перед посадкой в автозак, поездка в душном кузове по самому длинному из всех возможных маршрутов. Еще один обыск и наконец конвойка в суде, откуда после очередного обыска его наконец доставят в зал заседаний.
Все эти процедуры он проходил десятки раз и уже привык не задавать вопросы: «Суд через восемь часов, почему мне нельзя на прогулку? Все равно без дела сижу». Научился не возмущаться: «Меня же обыскивали перед тем, как посадить в автозак! Зачем обыскивать после?!» Понял, что правила существуют не ради дисциплины. В конце концов, охранники прекрасно знали и про «дорогу», и про мобильники, просачивающиеся в камеру. Знали, но закрывали глаза, пока им это было выгодно. Те же мобильники они сами доставляли по особому запросу и брали за это солидную плату.
Что до правил, единственное их назначение было в том, чтобы измотать заключенного: сломать, подчинить, заставить забыть про вопросы и требования. Заключенный должен усвоить: он не человек, а зверь в клетке. Зверю положена жратва, часовая прогулка и душ раз в неделю. Будешь вести себя плохо — прогулку по формальной причине заберут. Продолжишь артачиться — лишишься передачек с воли. Если и это не сработает, готовься к ШИЗО. Через неделю-другую, максимум месяц, даже самый свободолюбивый зверь становится на задние лапки и виляет хвостиком, лишь бы не трогали. Иначе попросту не выживешь.
Дежурный закончил перекличку и перешел к выдаче пайка. Кашу взял только Толик — «бедолага», не получающий передачки. Отношение к нему было соответствующее: нет связи с волей — нет доступа к общаку, а значит, жрешь баланду.
Сергей получил свою порцию кипятка в алюминиевой кружке, попросил дежурного:
— Одноразку бы. Сегодня суд.
— Помню, — буркнули из-за двери.