Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 89 из 129

Они вынесли вердикт вчера вечером, и всю ночь Тарас не мог уснуть, ворочался, мысленно возвращаясь к своей импровизированной детективной доске. Когда отключился ненадолго, ему приснилось, что это он сидит в стеклянной клетке, а Альбина Власенко в судейской мантии выносит ему вердикт. Не дай бог такому случиться.

Как бы ни было тяжело, он выполнил свой долг и принял решение, хоть и разошелся во мнении с большинством. Интересно, как воспримут вердикт подсудимые? Как отреагируют прокурор, адвокаты, потерпевшие? Он видел, как вдова хирурга общалась с подсудимой. Они даже обнялись на прощание! В тот момент Тарас во второй раз изменил свое мнение, но после показаний врача вернулся к предыдущему варианту.

— Десять-ноль-ноль, — сообщил Дмитрий Игоревич, глядя на висящие на стене часы.

Значит, вот-вот все начнется. Тарас поспешно дожевал орешек, отпил кофе. Все выжидательно смотрели на дверь, ведущую в зал заседания, однако та не спешила открываться.

Следующие десять минут они молча переглядывались. Задержки случались и раньше, но отчего-то казалось, что под конец все должно пройти гладко. Почему они тянут?

Старшина сел за стол, посмотрел на последний орешек.

— Угощайтесь. — Рита пододвинула к нему блюдце.

Дмитрий Игоревич вздохнул и взял печенье.

— Спасибо, Маргарита Алексеевна. — Он всех членов коллегии называл исключительно по имени-отчеству. — Нельзя мне злоупотреблять сладким, но очень уж аппетитно выглядит.

Еще десять минут спустя Тарас пошел за новой порцией кофе и с тоской подумал о сданном на хранении телефоне. Он бы с удовольствием скоротал время за просмотром роликов в интернете, но такой возможности их лишили. Ожидание было самой неприятной частью работы присяжных. Их часто выводили из зала, оставляя в совещательной комнате, где совершенно нечем было заняться. Дмитрий Игоревич обычно брал с собой кроссворды, но не сегодня — никто не ожидал, что снова придется сидеть без дела.

— Кому кофе? Чай? — поинтересовался Тарас, включая чайник.

Все с готовностью заказали напитки.

— Я помогу, — встала из-за стола Ирина.

Вместе они выставили в ряд шесть пластиковых стаканчиков, в четыре положили чайные пакетики, в два насыпали кофе.

И тут дверь наконец открылась. В комнату вошел пристав.

— Уважаемые присяжные заседатели! Суд откладывает рассмотрение дела по процессуальным причинам, не связанным с обсуждением доказательств. Секретарь сообщит вам время следующего заседания.

Повисла пауза, а потом все заговорили одновременно:

— Как это?

— Что случилось?

— И сколько нам ждать?

— Повторяю, причины процессуальные, — с каменным лицом объяснял пристав. — Секретарь свяжется с вами в ближайшие два дня. На сегодня вы можете быть свободны.

— Дурдом какой-то, — проворчала Рита, беря сумочку. — Я думала, мы наконец со всем покончим.

Остальные, возмущаясь, расходились по домам. Никому не хотелось снова возвращаться в суд, но их мнения никто не спрашивал. Тарас тоже не обрадовался переносу заседания, но больше всего его волновало, что же на самом деле произошло. Процессуальные причины, как же! Наверняка стряслось что-то необычное, но им, как всегда, никто ничего не рассказывает.

Попрощавшись с коллегами, он быстрым шагом направился к выходу из здания суда, получил на посту охраны свой телефон и открыл сайт подставкин. рф — там точно напишут, почему перенесли заседание.

Новая статья была опубликована три минуты назад:

«Оглашение вердикта отложили в связи с неявкой Альбины Власенко. Адвокат Наталья Семашко заявила, что не может выйти на связь со своей доверительницей и очень за нее переживает. Судья Ханеш вынесла постановление о розыске подсудимой и об изменении для нее меры пресечения на заключение под стражу».

Глава 3

Формула правосудия

За окном проносились желтые и зеленые поля. Разглядеть шапки подсолнухов и початки кукурузы удавалось, только когда поезд сбавлял ход, но очень быстро картину сменял серый перрон, а потом снова: кукуруза, подсолнечник и жухлые стебли пшеницы, оставшиеся после сбора урожая.

Связь появлялась лишь изредка. Ника пыталась уловить момент, когда антенна показывала хотя бы одно деление, но сигнал тут же терялся.

— Бесполезно! — Она положила телефон на стол.

Сидящий напротив Кирилл вздохнул.

— Та же история: ничего не грузится.

После Горячего Ключа купе оказалось в их полном распоряжении: попутчики, женщина с сыном-подростком, сошли.

— Пытка какая-то. Надо было отказываться от этой пробной прически и ехать завтра.

— И что бы это изменило? Нервничала бы дома. Давай попробуем отвлечься… — Телефон Кирилла пискнул. — О, это Леха…

Он замолчал, глядя на экран.

— Что там? — не выдержала Ника.

— Полный текст не грузится, только уведомление: «Шрамко и Скрынникова под подпиской, Подставкину вызвали на допрос, в больнице…» — Кирилл развел руками. — На этом все. Продолжение при следующем проблеске интернета.

Ника шумно выдохнула, это и в самом деле походило на пытку.

— Значит, допрашивают Подставкину. Господи, я с ума сойду, пока мы доедем!

— Поэтому и надо отвлечься. Давай насладимся видом, поболтаем.

— Честно говоря, от вида у меня уже в глазах рябит.

Столбы за окном проносились так часто, что казалось, будто картинка бесконечных полей каждые несколько секунд делится едва уловимым стоп-кадром.

Болтать тоже не хотелось. Ника пыталась избавиться от мыслей об Альбине, но чем больше прилагала усилий, тем настойчивее те лезли в голову.

— Тогда предлагаю устроить турнир в дурака! — Кирилл открыл лежащий рядом рюкзак и положил на стол новенькую колоду.

— Да ладно! Ты взял карты? Сто лет в них не играла, не уверена, что правила вспомню.

— Что ж, так даже лучше, — подмигнул Кирилл. — Будем играть не в дурака, а в дуру.

Ника показала ему язык и достала колоду из коробки. На рубашках карт виноградная лоза ловила солнечные лучи на фоне моря. Надпись гласила: «Как в детстве — поездом на юг».

— Какая прелесть! Где ты их достал?

Помимо достоинства и масти, карты содержали иллюстрации с главными курортами юга. Забавные надписи добавляли изюминку.

— Купил на станции в Горячем Ключе, пока ты сражалась со связью.

Ника вытащила из колоды червовый туз с изображением набережной у озера.

— Абрау-Дюрсо, — прочитала она. — «Здесь пьют даже трезвенники».