Страница 88 из 129
«Откажись», — написала Альбина, хотя понимала, что Наташу это не устроит.
В подтверждение прилетело: «Я не отстану, пока не получу правильный ответ».
Альбина выключила звук, спрятала телефон в карман. Она хотела побыть наедине с собой на этом мосту, окунуться в воспоминания. Насладиться последним днем на свободе.
Сотни, если не тысячи, пар приходили сюда, чтобы в символическом жесте скрепить свою любовь. Среди этих пар были и они с Сережей. Их маленький красный замочек с нацарапанным «А+С=Л» пережил не одну чистку и вот уже пять лет висел на перилах. Альбина нашла его и сжала в ладони.
Сережа пошел на шантаж ради нее. Это было одновременно так глупо и так романтично.
«Чертов идиот! — ругалась Наташа. — Почему он ничего не сказал?! Я съезжу к нему в СИЗО. Пусть даст показания и подтвердит, что ты не врала!»
Вот только что бы это изменило? У нее по-прежнему не было алиби, а рассказ о шантаже ухудшил бы положение Сережи. Нет, благодаря Веронике и ее трюку с листовками у него появился шанс. И Альбина не хотела ничего портить.
Последняя неделя была самой тяжелой. После показаний Смирнова Альбина поняла, что неминуемо отправится в тюрьму. Ее грела лишь улыбка Сережи: теперь на заседаниях они часто смотрели друг на друга и так много говорили без слов. Он понял, что она обо всем догадалась. Просил глазами: «Прости». Но ему не за что было извиняться. Он пытался ее спасти. Кто знал, что прокурор разоблачит этот фокус?
Настырный телефон вновь беззвучно завибрировал — Наташа просто не в состоянии была оставить ее в покое. Альбина глянула на экран и поспешно приложила к считывателю палец. Это была не Наташа — Валерия Скобелева, учредительница «Медлайфа», наконец приняла заявку в друзья.
Альбина открыла ее профиль. Прокрутила несколько фоток. Лицо этой женщины по-прежнему казалось знакомым, но никак не получалось вспомнить, где они встречались. На одной из фотографий Валерия сидела в обнимку с грузным мужчиной. Альбина увеличила изображение и едва не выронила телефон. Она в самом деле знала Скобелеву!
«Привет, Альбина. Помнишь меня?» — прилетело сообщение.
Они встречались лишь однажды, а вот с мужем Валерии были знакомы давно. Надо же! Все это время она перебирала варианты, но никогда бы не подумала…
«Надеюсь, что помнишь».
Три точки на экране показывали, что Валерия продолжает писать сообщения. Альбина ждала. Интересно, чего хочет эта женщина?
«Дело в том, что я нахожусь в затруднительном положении».
«Под подпиской о невыезде, ты прекрасно знаешь, что это такое».
«И ты, моя дорогая, можешь мне помочь».
Следом прилетело видео. Просмотрев всего тридцать секунд, Альбина, прислонившись к перилам, сползла вниз, на корточки, и отставила стакан с кофе. Нет. Это неправда.
— Неправда, — произнесла она вслух.
Скобелева продолжала присылать видеозаписи, подкрепляя их короткими комментариями.
Альбина прокручивала экран телефона. Запускала видео, останавливала, запускала следующее. Неужели она совершила ту же ошибку, что и со Смирновым? Неужели поверила в то, чего не было? Приняла самую удобную версию, успокоив этим саму себя?
— Не может быть…
Однако все сходилось. Сообщения Скобелевой отвечали на все мучившие ее вопросы.
«Что скажешь? — продолжила Валерия. — Уладим все по-хорошему?»
— Черта с два, — прошептала Альбина и закрыла приложение.
Она больше не позволит себя использовать. И не отправится в тюрьму за то, чего не совершала. Хватит.
Следующее решение пришло в голову неожиданно, как и осознание: это единственный выход.
Альбина открыла мессенджер.
«Приезжай. Буду дома через полчаса».
«Что это значит? Ты согласна?»
Она на секунду закрыла глаза, понимая, что назад пути уже не будет. А потом решилась и ответила:
«Согласна. Запускаем твой план Б».
Глава 2
Первый блин комом
До начала процесса оставалось десять минут. Тарас стоял спиной к окну в совещательной комнате и разглядывал коллег-присяжных.
Рита, сидя за столом, пила капучино, купленный в автомате. Сегодня она принесла орешки со сгущенкой в честь окончания процесса и раздала всем визитки, чтобы заказывали у нее десерты на праздники. Тарас подумывал воспользоваться этой возможностью, чтобы как-нибудь пригласить Риту на кофе. Возможно, даже сегодня: они с друзьями договорились вечером поиграть в настолки, может, она присоединится? Теперь они смогут общаться вне здания суда, конечно, не обсуждая ни с кем другим голосование. Им не раз напоминали: что происходило в совещательной комнате, должно остаться в совещательной комнате. Тарас болтать не планировал, но за других не ручался.
Старшина, Дмитрий Игоревич, обсуждал что-то в сторонке с Викторией Владимировной. Алена с Ириной пили чай и нахваливали орешки. Тарас уже съел три штуки и заглядывался на четвертую. Почему бы и нет? Он насыпал в одноразовый стаканчик кофе, залил кипятком и сел за стол рядом с Ритой.
— Как настроение?
Рита пожала плечами:
— Немного грустно, что все закончилось. Я уже привыкла ходить в суд как на работу. Как думаешь, на оглашение приговора нас пустят?
— Вряд ли. Только если попросить, чтобы добавили в списки, сейчас с этим строго. Но на сайте суда его точно опубликуют. — Он понизил голос, чтобы не услышал старшина, и добавил: — Да и на другом сайте тоже.
Рита понимающе кивнула. Они не обсуждали сайт, на котором исправно появлялась информация обо всех заседаниях, но, естественно, все его посещали.
— Я была уверена, что мы проголосуем иначе, — проговорила Рита, отпив кофе.
— Лично я раза три менял свое мнение, до того, как мы начали голосовать. — Тарас взял орешек. — Но показания врача все поставили на свои места.
— Прокурор умница. — Алена отпила чай. — Раскопал шантаж…
— Который мы не должны учитывать, — с улыбкой вставила Ирина.
Они обменялись взглядами. Конечно, ту переписку им показали в измененном виде — причина, по которой врач согласился подтвердить алиби, была вырезана, но очевидно, что подсудимая ему угрожала, что бы там ни рассказывал эксперт адвокатов.
Заполненный вопросный лист хранился у секретаря. Тарас знал записанные там ответы — они голосовали открыто и даже немного поспорили, отстаивая свою точку зрения. От простых «да» и «нет» зависела судьба двух людей — подсудимых.