Страница 55 из 129
Папа уже приложил к материалам дела отчет автомеханика, который подтвердил наличие царапины на машине Альбины и Сергея. Другой автомеханик, из Кабардинки, подтвердил, что и на автомобиле Елены имеется вмятина. Повреждения были настолько незначительными, что никто и не подумал за эти два года их исправить.
Прокурору пора уже признать, что у обоих подсудимых имеется алиби. Пора прекратить цепляться за несостоятельную версию следователя. Пора возобновить расследование и найти настоящего убийцу!
— У обвинения больше нет вопросов, ваша честь. — Якут опустился в кресло.
Сработало! На этот раз они однозначно победили!
— Закончим на сегодня. — Судья захлопнула папку с документами. — Всем хорошего дня, продолжим в пятницу.
Альбина развернулась к Нике:
— Спасибо!
— Мы вместе это сделали. Ты нашла свидетельницу в первый раз, я во второй.
Семашко что-то неразборчиво буркнула, но Альбина не обратила на нее внимания.
— Может, отпразднуем?
— Вином и сыром? — улыбнулась Ника, вспомнив их последний разговор.
— Нет, это прибережем для вердикта. — Альбина скрестила пальцы. — А пока предлагаю пирожные и чай. Расскажешь, как прошел девичник!
Ника бы с удовольствием попила чай в компании Альбины, но ее ждало еще одно волнительное событие.
— Сегодня не смогу. Давай в пятницу, после допроса Смирнова?
Экран телефона пестрел сообщениями от Жени.
«Все в силе?»
«Ника! Твое молчание меня нервирует!»
«Так, Яна Сергеевна сказала, что ты в суде. Не отвлекаю. Но ты же придешь?»
«Приду! — написала Ника. — Суд закончился, и я уже лечу!»
— Какие планы, если не секрет? — спросила Альбина.
— Не секрет. Сегодня я покупаю свадебное платье!
Глава 3
«Медлайф»
Этот день официально можно было признать первым светлым днем с начала судебного процесса! У Сережи наконец-то было алиби, и допрос Милены сработал!
Альбина заметила, как цепкие, неприязненные взгляды присяжных, особенно женщин, сменились на оценивающие и внимательные. И если поначалу она думала, что просто видит то, что хочет видеть, то вскоре убедилась: это не игра воображения. Даже Света поняла, что ошибалась! Встретилась с Альбиной взглядом, улыбнулась, а в перерыве подошла и произнесла заветное: «Прости».
Естественно, Альбина расплакалась. Нервы в последнее время совсем были ни к черту. Она уже не надеялась, что они помирятся, и вот теперь Света снова ей улыбалась. Жаль, Наташа не позволила им толком поговорить: напомнила, что Альбина под подпиской, а общение с потерпевшей да еще и в суде — считай, провокация. После такого подписку мгновенно заменят на арест. Поэтому они договорились созвониться вечером и поболтать в спокойной обстановке. Не прослушивает же в конце концов прокурор их телефоны!
Попрощавшись с Семеном Анатольевичем и Вероникой, Альбина в компании Наташи вышла из здания суда и тут же зажмурилась, ослепленная солнцем. День был в самом разгаре.
Наташа надела темные очки:
— Я собираюсь к тебе в гости, если ты не против.
— Не против, — улыбнулась Альбина. В последнее время Наташа была занята и после заседаний сразу куда-то убегала, ссылаясь на важные дела. Видимо, на сегодня она закончила со своими таинственными задачами. — Только сначала Егора подождем.
Альбина договорилась встретиться с другом Сережи, чтобы отдать согласие на продажу участка.
— Тогда пойдем в тень, а то чувствую себя котлетой, зажатой в гриле. Жарит со всех сторон!
И в самом деле, мало того что солнце нещадно припекало, так еще и раскаленный асфальт обдавал жаром. В такую погоду самое время рвануть на море, но максимум, что позволяла подписка о невыезде, — прогуляться по набережной вдоль реки. Однако Альбина на такую роскошь не решалась. Как можно наслаждаться прогулкой, когда Сережа в СИЗО? Ей даже из-за предложения выпить чаю с Вероникой было неуютно. Сказала — и тут же устыдилась, а когда Вероника отказалась, почувствовала облегчение. Не до чаепития сейчас и не до посиделок с подругой. Потом. Когда Сережу выпустят, они все наверстают.
Крона стройной липы несильно спасала от солнца, но других деревьев поблизости не было.
Альбина достала из сумочки заверенное нотариусом согласие. Грустно было расставаться с мечтой о даче, но из-за суда она влезла в кредиты, которые нужно было выплачивать.
Егор Гаврилов, школьный друг Сережи, предложил помочь с поиском покупателя. Альбина была за это признательна: последнее, чем хотелось сейчас заниматься, так это продажей недвижимости. Сережа сделал на друга доверенность и передал ее через Семена Анатольевича. И вот вчера Егор сообщил, что сделку можно закрывать.
— Ненавижу лето, — простонала Наташа, вытирая платком шею. — Не-на-ви-жу!
Альбина проверила телефон: пять минут назад она написала Егору, что заседание закончилось, и он ответил коротким: «Ща буду».
— Держись, он скоро. Хочешь, вернись в суд, я позвоню, как отдам документы.
Наташа бросила тоскливый взгляд на ступеньки. Похоже, ей не очень-то улыбалось подниматься по лестнице в жару. К счастью, не пришлось: напротив здания суда, прямо на проезжей части остановился черный внедорожник.
— Вон он, твой бизнесмен приморский. Иди, я тут подожду.
Она всегда недолюбливала Егора. Говорила, что у него понты вместо мозгов. Альбина не была столь категорична, но соглашалась, что выпендриваться Егор любит.
Водитель включил аварийку, вышел из машины, огляделся и помахал Альбине.
— Привет! — Она поспешила к нему.
— Здорово! — Егор распахнул объятия. — Столько лет, а ты по-прежнему неотразима.
Сигаретами от него пахло похлеще, чем от Ханеш. Футболка поднялась, демонстрируя пивное пузо и кожаный ремень с большой золотой пряжкой. Безымянный палец украшал массивный перстень-печатка, на шее посверкивала золотая цепь. Сколько Альбина помнила, он всегда одевался подобным образом.
Не верилось, что еще две недели назад она всерьез хотела попросить Егора подтвердить алиби Сережи — сказать, что он подрабатывал в тот вечер в аптеке. Эта идея была дурацкой во всех отношениях. Во-первых, она бы с ума сошла из-за того, что кто-то по ее просьбе врет в суде. Но в момент отчаяния казалось, что других вариантов не существует. Во-вторых, как потом объяснила Наташа: «Якут хоть и сволочь последняя, но не идиот и сумеет разбить липовые показания». Ну и в-третьих, Егор с манерами сбежавшего из девяностых нового русского вряд ли бы произвел хорошее впечатление на присяжных.